Между строк

Констанция опустила взгляд. Это был трикотажный костюм, юбка и жакет, а не платье, но, наверное, это не имело значения…

— Бордовое.

— Они заметят, что она разговаривает, — тихо предупредил Илья.

— Думаю, на фоне ее задыхания и полуобморока, это будет выглядеть не подозрительно. Констанция, еще один вопрос, это важно, какой запах там?

В динамике послышалось фырканье.

— Скажите так, как будто говорите это похитителям, — сказал Кинг.

Пришлось сосредоточиться, чтобы придумать формулировку:

— Воняет… воняет пивом и потом, — прохрипела она.

— Это от меня, — заржал тот, который угрожал ей расправой.

— Очень хорошо, Констанция. А стены лифта внутри серые?

— Нет…

— Я тебе говорю, — убежденно произнес похититель, — я выпил утречком пару баклашек.

— Пару? — удивилась Констанция. — С утра — четыре литра?

— Не, там полторашки были.

Двери лифта, наконец, открылись, и, к счастью, Констанцию снова схватили за плечи и вывели на лестничную клетку. Сама она, скорее всего, просто вывалилась бы на пол, потому что ноги сделались ватными и не слушались.

Отвлекающие вопросы Кинга помогли пережить эту поездку и остаться в сознании, но теперь нужно было собраться и сосредоточиться на задаче.

— Еще и седьмой этаж? — вопросила она. — Я боюсь высоты!

Эти слова были сказаны для команды, чтобы они знали, куда ее увезли.

Констанцию завели в квартиру.

«Тридцать вторая», — прошептала она.

Интерьер выдавал в хозяине приверженность старой доброй классике: лакированный глянцевый паркет отражал обои с блестящим шелковым эффектом, масляные пейзажи в толстых багетах перекликались с цветочной обивкой деревянной резной мебели. В такой квартире действительно мог бы жить персонаж из повести начала двадцатого века.

Но комната с большим окном, глядящим на собор, оказалась пуста: ни одного мошенника, ни одного сбежавшего персонажа. Седой усадил Констанцию в кресло. Сумочку он отобрал еще раньше, в машине, поэтому «Джейн Эйр» уже была у него в руках. Ловец, кстати, он взял беспрепятственно, что указывало на факт, в котором и так не было сомнений: соратники Калиостро были обычными людьми, не персонажами.

— Итак, что это? — спросил Седой, сунув томик «Джейн Эйр» Констанции под нос.

Она чуть склонила голову набок.

— Это книга. Она предназначена для того, чтобы читать…

Удар обложкой по лицу оказался неожиданным и не столько болезненным, сколько унизительным. Дыхание Констанции сбилось, но она все же заметила:

— … И так с ними обращаться нельзя.

Илья и Артур в ее наушнике зашипели что-то неразборчивое, но она заглушила их голоса, сказав:

— Где ваш хозяин?

— Хозяин? — рыкнул тот, что выпил утром пива.

Весьма неприятный внешне тип. Классический бандит, какими их рисуют в российских сериалах про девяностые.

— Мы те не шавки.

Констанция проглотила колкий ответ в духе «а что, нет что ли?», потому что не хотела получить еще раз книгой по лицу. Вместо этого она сказала:

— Ну, начальник. Как он вам представляется? То, что Меллер — псевдоним, вы, разумеется, в курсе. Но известно ли вам его настоящее имя?

— Не твоего ума дело, — холодно сказал Седой. — Что это такое?

Если Бандит казался опасным, но предсказуемым, то этот тип выглядел абсолютным психом со своим бесстрастным лицом и стальными мышцами. От него у Констанции кожа покрывалась мурашками.

— Я буду говорить только с Калиостро.

Мужчины переглянулись.

— Детка, ты будешь говорить с тем, с кем мы тебе позволим говорить. Харе тут из себя умную корчить, не таких усмиряли.

Бандит шагнул ближе и потрепал Констанцию по щеке шершавыми пальцами.

— Поломаешься еще — я тебя быстро научу, как слушаться дядю Сашу. Будешь по полу ползать и скулить, чтобы мы тебе слово сказать позволили, уяснила?

Желудок Констанции ответил неприятным спазмом.

— Заходим, — скомандовал Илья в ее ухе.

— Нет! — выкрикнула она, вызвав у «дяди Саши» легкое недоумение.

— Ждите, — смиренно отозвался Илья. — Констанция, не позволяй этому заходить слишком далеко. Эти люди не шутят.

— У меня есть, что сказать! — торопливо добавила она, заметив в глазах Бандита задумчивость неприятного рода: он явно решал, как именно разъяснить непонятливой жертве смысл послания.

Седой отстранил Бандита, дав знак подождать с расправой.

— Говори.

— Но я не могу сказать это вам, — вздохнула Констанция, отводя взгляд в сторону. — Я могу сказать это только ему.

— Кому — ему? — уточнил Бандит.

— Вашему шефу.

Мужчины снова переглянулись. Седой вышел в коридор. Было слышно, что он с кем-то разговаривал. Сначала Констанция решила, что Калиостро прятался в соседней комнате, но заметила, что, завершив беседу и вернувшись в комнату, Седой убрал в карман плаща телефон.

Значит, помимо них, в квартире вообще никого не было?

— Я так понимаю, он не здесь? — уточнила она.

— Тебя это не касается, — сухо ответил Седой. — Шуруп, охраняешь ее. Меня вызывают. Решение по ней будет позже.

Бандит кивнул и недобро улыбнулся Констанции. Седой подхватил «Джейн Эйр» и ловец, и пошел прочь из квартиры.

— Верните книгу! — взмолилась она, чтобы придать ценности и значимости этому артефакту. — Пожалуйста!

Разумеется, никакой реакции не последовало.

— Ждем, — прошептал Илья, стало слышно, как он дает указания кому-то наблюдать за Седым, а потом вновь обратился к ней: — Констанция, мы рядом. Сейчас этот тип уйдет подальше, наши ребята позвонят в дверь. Будь готова спрятаться, чтобы тебе не прилетело. Мы возьмем этого Шурупа.

Констанция утвердительно промычала. Шуруп поглядел на нее, и она на всякий случай начала разговор на отвлеченную тему:

— Не знаю, чего вы хотите добиться. Эта книга важна для меня, но не имеет никакой ценности для вас или для вашего шефа. И чего вы хотите от меня лично, мне тоже непонятно. Я простой библиотекарь. Можете посмотреть в сумочке на мой пропуск. На что вы рассчитываете?

— Сиди, помалкивай, — фыркнул Шуруп и уселся на диван.

Пару минут они провели в тишине. Наконец, раздался дверной звонок. Шуруп бросил взгляд на Констанцию.

— Я никого не жду, — язвительно заметила она.

Бандит встал и достал из-за пазухи оружие.

— Это что, пистолет?

Этот визг должен был предупредить оперативников.

— Он вооружен, — тут же предостерег Илья кого-то.