Тень на странице

А продолжать делать вид, что ничего не происходило, она больше не могла. Держать все в себе — тоже.

Резким, решительным движением руки она вынудила его остановиться, отчего он резко выдохнул, а шедшие позади люди едва не сбили их с ног.

— Я могу вам доверять? — спросила она, прекрасно понимая несуразность этого вопроса, но ей хотелось услышать, как он клянется в верности ей и стороне добра.

Кинг чуть опешил, затем насмешливо поднял брови и сказал:

— В какой ситуации я бы сказал, что нет?

Она продолжала смотреть на него серьезно, и он кивнул:

— Да, Констанция, вы можете мне полностью доверять. Почему такой вопрос? Вы снова в неприятностях?

Оглядевшись, она кивнула на небольшую булочную:

— Выпьем кофе?

Артур улыбнулся:

— Это другое дело. Это намного лучше, чем ехать в такое время на работу. Сколько я учил вас? Сверхурочно работать надо в комфорте.

Они устроились у окна, сделали заказ.

Констанция извлекла из сумки фартук, при этом внимательно следя за реакцией Кинга. Сперва он смотрел всего лишь с легким любопытством, затем, заметив красные пятна, чуть подался назад и изумленно изогнул бровь.

— Что это? — спросил он.

— А вы как думаете?

— Фартук? — он осторожно подцепил ткань, вглядываясь в алые следы. — Это похоже на кровь, но… — он принялся разглядывать пятна, понюхал их, — мне кажется, это краска. Она слишком яркая, если только вы не поранились прямо сейчас.

Констанция убрала все со стола, чтобы не пугать сотрудников и других посетителей.

— Происходит кое-что, чему я не могу найти объяснение. И я не понимаю, схожу ли я с ума, или все происходит наяву… Мне нужен кто-то, кто скажет, что это реально.

— Вы говорите загадками, хотя у меня было чувство, что вы собираетесь все объяснить. Если вам обманчиво кажется, что вы делаете что-то более понятным, то нет.

Им принесли чай и кофе. Сделав глоток, Констанция начала рассказ. Вспомнила, как все началось с корзинки с булочками, которая могла не иметь отношения к делу, но теперь как будто хорошо ложилась в картину происходящего. Как она затем потеряла свой красный берет, а нашла его у Ильи в кабинете. Как обнаружила разодранную когтями книгу. Описала свои сны.

— И вот теперь этот фартук, — произнесла она, а затем слегка неуверенно добавила: — Это же фартук Красной Шапочки.

Артур озабочено смотрел на нее, история явно не показалась ему смешной и глупой, как того опасалась Констанция.

— Кто-то играет с вами, — заключил он, — заставляет чувствовать себя жертвой, возможно, даже угрожает. Нужно выяснить, кто занят этим, так как это может быть опасным.

Она кивнула:

— Я не чувствую себя в безопасности уже несколько месяцев, потому что не понимаю, что происходит. Предположим, корзинку или вот фартук подкинуть несложно, но как этот человек влияет на мои сны?

— Сны могут быть только последствием. Ваша психика не справляется с тем, как напряжена, и пытается решить все через сны.

Он коснулся ее пальцев.

— Предлагаю не зацикливаться на снах и посмотреть на настоящие улики. Кто сегодня мог подбросить вам этот фартук?

Констанция вздохнула. Высвободила руку, спрятала под стол. Казалось, он успокаивал ее как какую-то дурочку, уверовавшую в лепреконов. Но сны были не менее реальны, чем эта ткань.

— Кто угодно. Моя сумка лежит в Библиотеки без присмотра большую часть времени.

— Вы кого-то подозреваете? — спросил тогда Артур, заглядывая ей в глаза.

Произнести ответ она долго не решалась.

— Все началось, когда Илья стал руководителем департамента.

Кинг откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

Она не стала говорить про запах леса, который ощущала рядом с Ильей, вместо этого сообщила о других подозрительных моментах:

— Как берет оказался у него в кабинете? И что за странное совпадение: на корпоративе он был в костюме волка.

— Вы подозреваете Илию как часть этого?

Она с сомнением прикусила красный ноготь. Сказать ли всю правду? Но он уже высказался обо снах довольно пренебрежительно. Вещи вроде запаха леса и странных ощущений покажутся ему еще большей ерундой. Нет, она не будет выдавать себя за сумасшедшую.

— Я не знаю. Замешан может быть кто угодно. Ясно только одно — этот человек из Библиотеки.

Он понимающе кивнул, а затем вдруг взглянул с прищуром и иронично уточнил:

— Решили рассказать все мне, неужели просто поверили моему честному слову? Я ведь тоже могу оказаться злодеем.

— Вне всяких сомнений. Возможно, завтра я пожалею о сегодняшней несдержанности.

— Нет сожалениям, Констанция, — Артур отодвинул в сторону пустую чашку от чая. — Вы и правда часто несдержанная, но время принять эту сторону вашей личности.

— Возможно, я пожалею уже сегодня…

— Почему?

— Вы пытаетесь задеть меня.

Кинг мягко рассмеялся.

— Разве? Прошу прощения, если вам так показалось. Это бедность моего русского языка. Должно быть, снова неверно подобрал слова. Я только хотел сказать, что у вас страстная натура, и я не вижу тут проблемы. Не всем же быть…

Он покрутил кистью в воздухе, подбирая слова.

— Равнодушным, безучастным наблюдателем, как вы? — уточнила она, делая глоток остывшего кофе.

Артур усмехнулся:

— Теперь вы пытаетесь задеть меня.

Это так. Потому что последние три года она так старательно работала над тем, чтобы казаться сдержанной, безэмоциональной, хладнокровной, а он уверял, что у нее ровным счетом ничего не получалось.

Кинг отвел взгляд в сторону и негромко добавил:

— Хорошо. Чтобы не разочаровывать вас, в следующий раз я поучаствую.

Пока она соображала, что он имел в виду, Артур поднялся и, сняв с крючка ее куртку, придержал, чтобы она могла одеться. Он сказал:

— Я помогу вам разобраться в этом деле. Сможете отдать фартук? Я попробую выучить…выяснить, — быстро поправился он, — что это за пятна. И мне нужно подумать, записать все факты и проанализировать их. Займет немного времени. Если это Илья, мы узнаем. И… — Кинг усмехнулся, — выйдет, что вы выполните задание Анатолия Вадимовича, избавитесь от еще одного руководителя департамента.

Констанция тоже невольно усмехнулась. Они вышли на улицу. Кинг вызвался проводить ее до дома, но она ответила, что просто вызовет такси.

Пять минут, что они ждали машину, Артур расспрашивал ее о подробностях всех странных событий.

— Если это все же не Илья, кто, по-вашему, мог бы желать сделать вам неприятности?