Страница 76 из 117
Эпизод 5. Глава 6
В Казани на привокзальной площади книжников ждал небольшой автобус, который всего за четверть часа довез их до отеля.
В первый день не планировалось никаких круглых столов или лекций: охотники, переплетчики и прочие книжники разных мастей съезжались со всей страны в одну гостиницу, чтобы только на следующий день, с самого утра, приступить к официальной, образовательной части. Самые отвязные вечеринки, по словам Милы, обычно припасали на вечер после конференции, а в первый обходились культурными мероприятиями.
Констанции не терпелось погулять по городу. В экскурсоводы им назначили Николая, местного охотника с тридцатилетним стажем, у которого историй в запасе было как бойниц в стенах казанского Кремля.
После Петербурга города с рельефом удивляли. Москва нередко устраивала сюрпризы улочками, уходящими в горку, или возвышенностями, издали открывающими красивый вид на здания и пышную зелень.
В Казани тоже были такие места. Книжники долго шли по совершенно прямой аллее Кремлевской улицы с невысокими зданиями и голыми деревьями. А от нее то и дело серыми реками круто вниз убегали длинные улочки.
Констанцию завораживало то, как разные культуры сплелись в этом городе. Пленяло то, как нечто совершенно экзотическое проявлялось во вроде бы знакомой среде через татарские костюмы, еду, надписи на незнакомом языке. Скромный опыт путешествий по родной стране и годы жизни в Питере и Москве сделали возможными удивительные открытия.
Но дело было не только в татарском колорите, но и в том, какой современной и в то же время богатой на историю, просторной и в то же время уютной, удобной и в то же время самобытной оказалась Казань.
Даже зимой по этому городу было просто приятно ходить, наблюдая то за красивыми панорамами, то за домиками из красного кирпича, то за крохотными закоулками с уютными кофейнями.
Группа Констанции дошла до Кремля, ухоженного, белоснежного, с непривычной глазу огромной мечетью, поужинала на Бауманской улице — ”казанском Арбате” — а завершила прогулку в девятом часу. Замерзшие, уставшие, но безоглядно влюбленные в город, книжники вернулись в отель.
Они еще не успели разойтись, когда раздался звонок: Николаю сообщили о разрыве.
Констанция устала за день, но даже не успев толком обдумать следующие слова, спросила:
— Можно с вами на охоту?
Николай, разумеется, не стал возражать.
— Тебе правда хочется сейчас работать? — удивилась Даша из Бредбери. — Мы же сегодня полгорода пешком обошли…
— Констанция как будто всегда хочет работать, — заметил переплетчик Василий, — даже в поезде нашла, на кого поохотиться.
— Да, редкий трудоголизм, — кивнула головой Валерия Петровна. — Просто притча во языцех в Библиотеке. Но я уж не думала, что настолько.
Слова прозвучали как будто бы если не с претензией, то с неким осуждением, однако польстили Констанции. Она сделала вид, что совершенно не тронута, но Мила легко считала эмоции. Или, возможно, просто догадалась о них:
— Ой, вы же ей комплименты делаете, перестаньте! — воскликнула она. — Ее итак с работы не вытащить!
— Я работаю не чтобы кого-то впечатлить, — ответила Констанция полуправду.
Просто очередная охота избавляла от необходимости думать, чем занять вечер, переживать о том, где собирался провести его Кинг, волноваться о снах. Устать и потом отключиться, едва голова коснется подушки — отличный план для первого вечера в командировке.
А возможность поразить коллег работоспособностью шла бонусом.
— Я бы, конечно, поддержал вас с большим удовольствием, но, к сожалению, у меня назначена встреча, — словно бы извиняясь, произнес Кинг. — Очень, очень жаль.
Мила фыркнула, явно не веря в искренность его слов. Затем глянула на Аврелия:
— Пойдем, посмотрим, что тут за бар.
— Да я это… — замялся он, — с Конс пойду.
Не похоже, что он очень хотел. Да и Мила предпочла бы, чтобы он остался в отеле. Но то ли чувство долга, то ли желание угодить Констанции вынудили его отправиться на охоту.
— Айда, здесь недалеко, — бодро сообщил Николай, — а там, кстати, снова Кремль будет видно, но с другой стороны. Больно красиво.
По небольшой улице они добрались до площади с памятником: с одной стороны его возвышалось здание в советском стиле, с другой — классическое, желтое, с толстыми белыми колоннами.
— Эт Госсовет, а это, по сути, театр, — пояснил он.
Констанции нравилось, что рассказы Николая отличались лаконичностью, когда речь шла о достопримечательностях, но были полны деталей, когда дело касалось человеческих судеб и историй об охоте на персонажей.
— А разрыв был в жилом доме на углу. Ой часто в этом районе кто-нибудь оживляет, прям аномальная зона.
Телефон Николая издал трель, и он посмотрел на экран:
— Обновили информацию, в доме активности уже нет, но есть в сквере.
— Можем разделиться, — предложила Констанция, на что Николай кивнул и указал направление для каждого.
Книжники располагали только одним ловцом, но сквер был не таким уж большим. Задержать и докричаться — несложная задача.
Лишь оказавшись на дорожке в одиночестве, Констанция осознала, что было поздно, а значит — темно и безлюдно. Редкие машины быстро проезжали через площадь, пешеходов не наблюдалось вовсе.
Когда уже казалось, что и персонажей поблизости не было, из-за кустов послышался тихий смех. Плечи Констанции напряглись, она тихо шагнула вперед. Снег под ее ногами скрипнул, некто за кустами радостно взвизгнул.
Она обогнула торчащие сухие ветки, чтобы приглядеться к тому, кто сжался там в небольшой комок. Существо не походило на человека. Первое, что заметила Констанция, — рог на голове. Затем, приглядевшись, различила худые волосатые руки с очень длинными пальцами. Нечто, укрывшееся косматыми волосами, сначала показалось миниатюрным, но, оглянувшись на Констанцию, оно распрямилось во весь рост и оказалось на четыре головы выше нее.
— Ты кто? — спросила она, дрожащим голосом, судорожно соображая, как подать знак коллегам.
Впрочем, такое высоченное создание можно было увидеть с любой точки сквера. Да и глаза его светились в черных глазницах точно угольки. Примечательное зрелище даже издалека.
Существо чуть приблизилось к Констанции, его суставы выкручивались то так, то эдак, длинные, похожие на ветки пальцы тянулись к ней. Она отпрянула, испуганно вскрикнув.