Страница 6 из 117
— Просто продолжайте усердно трудиться, — Анатолий Вадимович напоследок подарил ей сдержанную улыбку и продолжил прерванный разговор с Ильей.
Констанция развернулась на каблуках и пошла прочь. Через пятнадцать шагов ее поймала Мила, стоявшая за колонной в компании Артура.
— Чем ты так рассмешила Царя-батюшку? — прошептала та, притянув к себе Констанцию за рукав пальто.
Речь шла об Анатолии Вадимовиче, конечно. Выше него был только Совет Управления, в который сам руководитель Центрального Аппарата тоже входил. Поэтому именно он считался лицом правящей верхушки.
Констанция бросила взгляд через плечо. Анатолий Вадимович и Илья продолжили стоять у ступеней, указывая то на пол первого этажа, то на стеклянный потолок на уровне третьего. Мраморная лестница, пролеты которой то сходились, то расходились, соединяя ярусы всех этажей, тоже стала объектом пристального изучения: мужчины принялись прохаживаться по ней, активно жестикулируя.
Приказ еще не обнародовали, а Илья уже затеял ремонт на новом рабочем месте? Констанция надеялась, что они не обсуждали установку камер видеонаблюдения. Ей становилось неуютно от мысли о том, чтобы постоянно быть у Ильи на виду.
Она кивком головы предложила коллегам пройти в отдел. Но и оказавшись в Картотеке, не стала сразу делиться своими мыслями, задумчиво покусывая алый ноготь.
— Похоже, сегодня Илью объявят руководителем департамента, — сообщила, наконец, Констанция.
— Ну, это понятно, слопал волк нашу бабушку, да сам в нее переоделся, — пробормотала Мила, а затем громче пояснила: — зачем бы еще Вадимыч приехал. А что он сказал тебе?
— Чтобы продолжала усердно трудиться, — дернула плечом Констанция, глядя в пространство, заставленное книжными стеллажами.
— Ты — конечно, тот самый человек, которому надо напоминать об этом почаще, — фыркнула Мила.
— Дайте больше контекста, Констанция, — попросил Кинг, присев на край круглого стола, — там очевидно было что-то еще.
Она огляделась, чтобы убедиться: рядом не было лишних ушей. Мила знала правду о Юджине, пришлось ей рассказать. У этой миленькой блондинки в арсенале имелись хитрейшие методы ведения допроса, а чуйка была как у собаки. К тому же после случившегося Констанция нуждалась в собеседнике, которому не боялась бы признаться: было больно, грустно и пусто.
— Он похвалил меня за Ю, — проговорила она тихо, — и намекнул, что если я продолжу в том же духе, могу рассчитывать на перевод в Основной Фонд.
Артур издал смешок:
— Он хочет, чтобы вы и Илию истребили?
— Именно подобная шутка его и развеселила, — отозвалась Констанция.
— Ну что ж, будем ждать новостей, — отозвалась Мила. — Нам Арина сообщит или будет какое-то общебиблиотечное собрание?
— Мне известно ничего. Это первый раз, когда меняют руководителя при мне, — ответил Кинг.
Тогда Мила задумчиво закусила губу, а затем решительно сказала:
— Пойду, выпытаю у Арины, что к чему.
И Констанция не сомневалась, что пытки пройдут успешно.
Когда Мила ушла, повисла неловкая, вибрирующая тишина, требующая, чтобы кто-то немедленно ее разорвал. Это был Кинг:
— Вы действительно намерены попасть в Основной Фонд?
— Да, почему вас это удивляет?
— Меня это не удивляет. Это просто… я тоже имею такие амбиции.
Констанция оторвала взгляд от икебаны из голых, колючих веток в центре круглого стола, и взглянула на Кинга.
Новость мазнула неприятным ощущением, которое она пока не сумела распознать.
— Понятно.
— Я подумал, что вам стоит знать об этом, — сказал Артур. — И я надеюсь, мы не станем врагами снова. Мне доставляет удовольствие быть с вами на хороших отношениях.
— Вы не переживайте, Артур, — она подошла к нему и похлопала по предплечью, — я же сказала, что намерена строить с вами отношения, основанные на взаимном уважении. Не будем делать из этой ситуации драму.
Ее сердце дрогнуло, когда он улыбнулся ей, искренне, без усмешки.
— Я рад это слышать.
Констанция сдержанно кивнула в ответ, что совершенно не соответствовало тому, что происходило внутри.
В Основной Фонд новых сотрудников брали только в трех случаях: при расширении штата, если кто-то из текущих сотрудников умирал или уходил на пенсию. Все это происходило довольно редко и не регулярно.
Получалось, что, если весной возьмут не ее, а Кинга, следующий шанс попасть в Основной Фонд мог появиться очень не скоро. Не просто спустя месяцы, а, возможно, годы.
Кингу играло на руку то, что Констанции нужно было ждать еще восемь месяцев до необходимого стажа в первой категории. Но если бы руководство захотело видеть в Основном Фонде именно Констанцию, оно бы дождалось.
Значит, Констанция и Артур снова становились противниками. Кинг неспроста с такой осторожностью предупредил ее о своих планах: ему довелось наблюдать, как борется Констанция. Целеустремленно, неистово, порой — безрассудно. Действительно ли его волновали их “хорошие отношения”, или он просто не хотел видеть воинственно настроенную Констанцию в качестве конкурента? Как бы там ни было, вкрадчивый голос, лучащиеся заботой глаза и мягкая улыбка были не в состоянии уберечь его от нового витка их соперничества.
Положа руку на сердце, Констанция и сама была этому не рада. Две недели хрупкого мира подарили ей надежду на финал без греческой трагедии. Вновь возникшая симпатия к Кингу должна была пройти в ближайшее время, Констанция была в этом убеждена. Месяц, может два, максимум — полгода, и влюбленность растворилась бы в рабочих буднях, охотах и отчетах. Все, что ей требовалось — немного рутины, несколько однообразных недель, дюжина пресных чаепитий с коллегами, дурацкий номер на корпоративе (Кинг любил выступать на праздниках, иногда играл на гитаре — глупой песенки и фальшивой ноты могло бы хватить, чтобы убить это невнятное, ненужное чувство).
Но, похоже, этому не суждено было случиться. Снова борьба, снова стремление проявить себя. Все это обязательно обернется какой-нибудь ненужной драмой.