Страница 12 из 117
Эпизод 1. Глава 6
Они с Аврелием встретились утром следующего дня недалеко от Манежной площади и заняли место в кафе, из которого можно было увидеть Малую Садовую. Констанция привычно достала книгу.
— Ивана Иванова уже дочитала? — спросил Аврелий.
Сегодня он выглядел ничуть не лучше, чем накануне. Круги под глазами, потухший взгляд.
— Давно уже, — бросила Констанция, вертя одной рукой стаканчик с американо, а другой держа старенькое, советское издание “Собора Парижской Богоматери”.
— И че, как?
— Нормально.
Вообще-то, это было прекрасно. От новой истории любимого автора было не оторваться, после прочтения книгу хотелось расцеловать, а потом съесть, только бы не расставаться. Какое-то время Констанция не могла читать ничего другого. Потом пришлось — по службе, через силу, и вот теперь Гюго сумел вытянуть из этого “нечитуна”. Но она не хотела — не умела — делиться впечатлениями эмоционально.
— Нормально… — повторил Аврелий убито.
— Что с тобой в последние дни? — спросила Констанция.
— А что? — вдруг с возмущением отозвался он. — Всенормально!
— Оке-ей, — протянула тогда она и вернулась к чтению.
Выяснит позже.
— Мне просто надо доделать одно дело, и я не высыпаюсь, кажется, уже неделю. Для моего функционирования необходим хороший сон. Я даже в универе не был таким уж заядлым тусовщиком, каким полагалось по статусу главному мажору группы, потому что все самые зачетные вечеринки — ночью. А я ночью хочу спать! А не заниматься всякой… фигней!
Констанция понимающе кивнула.
— Нет, я могу не спать ночь или две, если надо, там, к экзамену подготовиться, — продолжил причитать он, — но не неделю!
Замолчал. Повертел свой латте.
— Почему ты думаешь, что эти артисты сюда вернутся?
— Потому что они регулярно возвращаются. Здесь наверняка хлебное местечко.
— Тогда надеюсь, ты не возражаешь, если я вздремну.
С этими словами он положил голову на руки, и прямо так, на столе, уснул: не прошло и минуты, как его дыхание стало ровным и глубоким. Констанция не удержалась и потрогала одну из упругих кудряшек. Ей давно было интересно, какие они на ощупь, но у нее, разумеется, и мысли не было о том, чтобы прикасаться к стажеру, пока он бодрствует. Сейчас она позволила своим пальцам распрямить одну прядь. Прохладный, гладкий завиток забавно скрутился в спираль, стоило отпустить его.
Затем она вернулась к чтению. Время тянулось как смола. Возможность целый день просидеть в кафе с книжкой — это, разумеется, мечта, но Констанция плохо переносила ожидание.
К тому же история начала ее утомлять: Эсмеральда так глупо, так слепо поклонялась Фебу, что это вызывало ярость. Пару раз Констанция буквально захлопывала книгу, намереваясь выкинуть ее куда-нибудь, но потом брала себя в руки и долго искала потерянную страницу.
Птичка, поддавшаяся чарам змеи, глядела на предмет воздыхания покорно и с восхищением.
Как же она, глупая, не могла понять, что он не любил ее в ответ, и у них не было ни будущего, ни даже настоящего.
“— Вы меня любите? Я хочу, чтобы вы мне сказали, любите ли вы меня.
— Люблю ли я тебя, ангел моей жизни! — воскликнул капитан, преклонив колено. — Мое тело, кровь моя, моя душа — все твое, все для тебя. Я люблю тебя и никогда, кроме тебя, никого не любил.
Капитану столько раз доводилось повторять эту фразу при подобных же обстоятельствах, что он выпалил ее единым духом, не позабыв ни одного слова. Услышав это страстное признание, цыганка подняла к грязному потолку, заменявшему небо, взор, полный райского блаженства”
На этом месте Констанция в очередной раз захлопнула книгу. Как и Эсмеральда, возвела глаза к потолку, но совсем не в ее духе прорычала пару ругательств. Аврелий, который к тому моменту уже работал за своим ноутбуком, взглянул на нее со смесью недоумения и насмешки.
— Дура, — добавила тогда Констанция.
— Эсмеральда? Сделай скидку на возраст и неопытность.
— Она молодая, а не слепая, правда ведь?
Аврелий чуть помолчал, а затем заметил:
— Говорят, часто нас в других раздражает либо то, что мы себе не можем позволить, либо то, что не принимаем в самих себе. У тебя какой вариант?
Стажер рисковал, выдавая такие умозаключения: Констанция и так не была расположена к диванному психоанализу, а в состоянии аффекта могла и вспылить.
— Замолчи и работай, если жизнь тебе дорога, — процедила она.
Ее влюбленность в Кинга — та, что была в прошлом — ничуть не походила на чувства Эсмеральды. Цыганка слепо верила ловеласу Фебу, не понимая, что имела дело с поверхностным и самовлюбленным человеком, заинтересованным лишь в ее теле, но никак не в душе, которую она так беспечно ему предлагала. Констанция же сразу осознавала безнадежность своего положения и лишь однажды отважилась открыться Артуру.
Совершенно ничего общего! И ничего такого, что Констанция не позволяла себе или не принимала.
Глупая Эсмеральда, ей бы сразу понять, что любовь несет только боль и несчастье.
И глупый Аврелий, думал, будто что-то понял о ней. Как бы он тогда объяснил то, что она, получив прививку, снова поддалась той же болезни? Что бы этот доморощенный мудрец сказал на это?
В тот день Констанция съела больше, чем иной раз съедала за двое суток, выпила бесконечно много кофе, от чего начала мучиться головной болью, и устала читать — в глаза словно насыпали мелкого песка, буквы начали двоиться.
Аврелий скучал: он успел выспаться, поработал за ноутбуком, который таскал с собой в рюкзаке, посидел в телефоне, сходил прогуляться четыре раза, в один из которых, по его словам, дошел до Михайловского замка, в другой — до цирка.
Констанция сама со скуки несколько раз прошлась по Малой Садовой и Невскому, наблюдая то беспечных туристов, курьеров и студентов, то людей постарше, спешащих с работы, тянущихся вереницей к метро.
— Ха! — Аврелий резко распрямился, триумфально глядя на Констанцию из-за ноутбука.
— Ты уверен? — мрачно уточнила она.
— Еще как. Даже не “ха”, а “ахаха!”, — он изобразил разоблачающий смех.
— Ну, это уж ты перегибаешь.
Посчитав, что обмен остротами можно было закончить, стажер повернул к Констанции ноутбук.
— Что это?
— Это закрытая группа уличных музыкантов, они здесь бронят слоты. Ну, отписываются, кто где когда выступает. Типа, расписание, чтобы не было ссор за лучшие места. Ты была права, Малую Садовую высоко ценят.