Страница 116 из 117
— Дорогая, ты имеешь полное моральное право расстроиться из-за этого, — Мила придвинулась к ней ближе и обняла, — и даже остаться дома. Никто не будет винить тебя за это, ты работаешь больше всех. И вполне можешь погрустить немного из-за того, что не добилась цели. Пока что! Если это действительно так важно, ты попробуешь снова. А сейчас, значит, так надо. Значит, так лучше.
— Конечно! Кто же будет меня обучать премудростям ремесла? — встрял Аврелий, ставя в центр стола миску с мандаринами, абрикосами и грушами. — Что ты там вообще в Основном фонде забыла? Ты видела их, этих, которые ходят через ту проходную?
Стажер изобразил вытянутое, осунувшееся лицо и закатил глаза.
— Реально, полудохлые там все. Небось, работают с пяти утра до часу ночи.
Мила хлопнула его по руке и шикнула. Видимо — справедливо — предположила, что последнее замечание скорее звучало для Констанции как реклама.
— Ну, короче, ты нам нужна в отделе! Я пока не готов сепарироваться.
Констанция улыбнулась. Подцепила с миски мандарин. На сердце стало гораздо легче. Будто часть груза сняли, развеяли по ветру. Это и есть дружеская поддержка? Вот так она работает? Тебе становится лучше, даже если до того было совсем погано?
— Конс, все наладится, — добавила Мила мягко, ее низкий голос трогал струны ее души, вселяя надежду. — Сейчас может казаться, что все пропало, все не так, как ты хотела. Но очень часто нерадостные обстоятельства приводят нас туда, где нам и нужно было быть. Все у тебя получится. Все сложится так, как должно. А пока вспомни, за что ты любишь отдел охотников. И наслаждайся этим. Каждой минутой.
— Спасибо вам, — ответила Констанция искренне. — Я… я все равно останусь сегодня дома. Но завтра с новыми силами… Мила, пригляди сегодня за Аврелием, хорошо?
Она хмыкнула.
— Золотце у нас большой мальчик. Но я с удовольствием пригляжу.
Они обменялись взглядами. Все существо Констанции наполнилось каким-то невообразимым теплом. Еще несколько минут назад она чувствовала себя самым несчастным, самым одиноким человеком на свете. Сейчас тоска не развеялась полностью, но вдруг отчетливо, как никогда ей стало ясно: она была не одна. И это совершенно все меняло.
Скоро они ушли, оставив после себя запах мандаринов и надежду.