Тень на странице

Эпизод 7. Глава 3

Несмотря на тяжелое утро, день ее прошел вполне сносно: мужчины дарили цветы и подарки в честь грядущего восьмого марта, в столовой подавали шоколадный торт. Валера подарил ей неожиданно приятный подарок — электрическую турку, чтобы варить кофе по-турецки прямо в офисе. Первая же проба показала, что кофе, сваренный таким образом, отличался по вкусу от сваренного в машине и, пожалуй, выигрывал.

— Спасибо, Валера, — искренне сказала она, — ты действительно угадал с подарком.

Ей даже стало неловко оттого, что она так плохо относилась к нему все это время, а он вот, угадал, порадовал.

Правда спустя несколько мгновений Констанция заметила, как Валера переглянулся с Кингом и коротко кивнул ему. Тот кривовато улыбнулся и отвернулся, будто не хотел, чтобы кто-то заметил этот их немой диалог.

Сам Артур — очевидно, в рамках подготовленной кем-то программы — вдруг извлек из-за стола Арины гитару и сообщил, что намерен исполнить песню для всех дам.

Констанции было известно, что Артур играл и пел, она даже пару раз была свидетельницей этого во время стажировки. Но сейчас его исполнение “Here comes the Sun” the Beatles почему-то особенно тронуло ее. Может, потому что Кинг то и дело кидал на нее взгляды на фразах “а вот и солнышко”. Однако, заставив подпевающее ему сердце заткнуться, Констанция обратила внимание, что в ходе выступления он поочередно смотрел на всех женщин, как бы обращая слова песни к каждой. Это же был подарок для них всех…

“Уж я-то солнышко, — подумала Констанция мрачно. — Если бы он пел лично для меня, это было бы солнце Rammstein”.

И все же она позволила себе насладиться звуком его голоса и прекрасной, светлой песней.

… а потом еще целый день напевала то ее, то die So

“Eins! Hier kommt die So

— Кстати, Констанция, Аврелий, — позвал Артур, пока они втроем стояли в ожидании закипающего чайника. — Я не успел рассказать вам, что у меня однажды была похожая история. Как у вас с мухой.

Констанция надеялась, что он в ней хотя бы немного опозорился, потому что в противном случае не хотела слушать.

— Я приехал чтобы охотиться в спальный район. Не помню точно, где это было. Нашел дом, в котором произошел разрыв, но квартиру найти не мог. Ничто не выдавало читателя. Я стал искать в округе, думая, что персонаж мог покинуть квартиру. И вот ловец нагрелся. Я понимал, что это рядом, но двор абсолютно пустой. Я стал вращаться, чтобы найти кого-то рядом, но видел только бесхозную собаку, и все.

Оба: и Констанция, и Аврелий — расплылись в улыбках, понимая, к чему шло дело. Кинг закивал, подтверждая догадку:

— Я его погладил, почесал ухо и никак не мог догадаться, где же персонаж. Собака оказался очень милым, очаровательным, я стал еще больше его гладить. Присел, потому что он был мне симпатичен. И тут что-то в его глазах меня заставило догадаться. Только…

Констанция затаила дыхание: что же было не так? Почему он просто не поймал его?

— Я стал вспоминать все книги про собак, и то, что вспомнил, было грустно. Я стал звать собаку разными именами, чтобы угадать, кто он. Когда я сказал “Му-му”, он посмотрел на меня такими внимательными, пронзающими глазами.

— Зачем? — спросила Констанция. — Вы же могли просто поймать его в ловец и увидели бы название на обложке.

Аврелий повернулся к ней и покачал головой:

— Потому что вернуть его в роман означало бы обречь на неминуемую гибель.

Тон его как бы подразумевал вопрос “как можно быть такой бесчувственной?”. Она сложила руки на груди:

— И что? Его все равно пришлось бы возвращать. Зачем мучить себя?

— Мне захотелось принести ему немного счастья, — улыбка Кинга была как будто извиняющейся. — Я пошел с ним в магазин, купил угощений, сильно покормил. Потом много гладил и погулял на площадке для выгула собак.

Констанция покачала головой, в то время как Аврелий глядел на Кинга влюбленными щенячьими глазами.

— Как это мило, Арт! — сказал он, едва не плача, а заметив, как его наставница закатила глаза, добавил: — Это, возможно, были самые счастливые минуты в жизни Му-му.

— Хорошо, — голос ее звучал сухо.

История показалась ей интересной с точки зрения нестандартного персонажа — все-таки человекоподобные герои оживали значительно чаще, чем всякое зверье и уж тем более насекомые, — но совершенно не тронула эмоционально, так как, во-первых, она много и успешно работала над тем, чтобы не воспринимать персонажей как реальных людей. Или, в данном случае, животных. А во-вторых…

— Констанция предпочитает кошек, — усмехнулся Кинг.

Аврелий хмыкнул.

— Кто б сомневался…

— Так что в итоге, Артур, вы поймали бедняжку Му-му?

— Вы же не видите здесь бегающих собак. Разумеется, я поймал его. Книги — их дом, реальность — их тень. Но та охота огорчила меня и одновременно подарила удовольствие.

Потерев подбородок, Констанция спросила:

— Сколько вы искали персонажа прежде чем поняли, что это собака?

— Всего это заняло два часа. Собаку я заметил примерно через час, но не догадался еще минут пятнадцать.

Это удовлетворило Констанцию. Учитывая, что у них вообще было мелкое насекомое, история Кинга в какой-то степени успокаивала. Не одна Констанция проявила недостаточную смекалку.

После чаепития с тортом книжники стали разбредаться по своим делам. Мила некоторое время уговаривала Констанцию сходить вечером в караоке, убеждая, что нет ничего забавнее, чем смотреть на лица посетителей, когда она, Мила, скромная миниатюрная блондинка, затягивает своим мощным меццо-сопрано “empty spaces what are we living for”. Но после ночи в отделении полиции, а затем угрозы на зеркале Констанция меньше всего хотела отправиться в бар.

Чуть поразмыслив, она сообщила Кингу, что хотела с ним поговорить. Явно заинтригованный, он предложил пройти в его кабинет.

Там она сперва спросила, удалось ли ему узнать что-то о ее проблеме. Прошло больше недели с тех пор, как она рассказала ему обо всем, что было связано с Красной Шапочкой. Но, увы.

— У меня есть немного соображений, но пока не стоит говорить об этом.

Констанция досадливо потерла лоб, села в кресло для посетителей и рассказала о послании в ванной.

Артур отнесся к этому очень серьезно. Долго выпытывал, была ли закрыта дверь в квартиру, едва ли не гипнозом вынуждая ее вспомнить каждое движение той ночью. Но безуспешно: когда Констанция возвращалась из полиции, часы показывали около трех утра, она была жутко уставшей и огорченной — больше даже не случившимся, а тем, что пришлось прибегать к помощи Ильи.