Страница 87 из 117
На том они вернулись в дом, там генерал выдал капитану деньги, и тот с двумя своими людьми ушёл за покупками.
Весь оставшийся день барон и его люди провели в доме, Гюнтер и супруга Грандезе готовили обед и ужин. Барон ничего не делал, читал да валялся. Хорошо, что жара уже прошла, дома было уютно, как раз и не жарко уже, и ещё печь топить нет нужды. А после ужина снова собрались на совет, пока без Грандезе, так как тот ещё не вернулся. И снова поначалу слушали Неймана, капитан ещё раз рассказал про то, как надобно всё сделать. А тут и Луиджи вернулся. Жена принесла ему еду и графинчик вина, и он стал есть, пить и рассказывать. И рассказал следующее.
— У Гуту были два человека, я до этого их при нём ни разу не видел, до вечера ещё пришли и сидели долго. Вино пили и говорили. Люди по виду ремесла воинского. Оба верхом приехали, оба при оружии. Но то не простые солдаты. Кони у обоих хорошие. Одежда, мечи с дорогими гардами. Но перед тем он куда-то уезжал с одним из своих людей. И до обеда пропадал где-то.
— Где, не знаешь? — уточняет генерал.
— Нет. Но мог с Маленами встречаться, они ещё из Вильбурга не уехали; а может, ещё где был, — продолжал Грандезе. — Но вот эти двое, что у него были вечером.. Они, сеньор, больно мне не нравятся. Вид у них такой.. — он не договаривает.
— И какой? — уточняет тогда Нейман.
Тут Грандезе перестаёт есть и говорит ему:
— Такой, как у вас.
«Неужели дело решено, деньги найдены, и теперь Гуту собирает офицеров для него?».
Это были неприятные новости. И теперь так всё складывалось, что кроме задумки Неймана, у него ничего больше и не было. Тем не менее генерал решил не торопиться и в эту ночь не начинать.
«Один день вряд ли что решит. А оглядеться там повнимательнее не помешает! Всех потом расставить, всё продумать, всем всё объяснить — так на то время нужно. В следующую ночь всё и порешим».
— Завтра ещё раз съездим к дому Гуту, ещё раз всё осмотрим, а уж под рассвет и приступим.
И этому никто возражать не стал. Все пошли спать, и вскоре в доме всё затихло, а вот как раз ему самому и не спалось. До полуночи провалялся. И сна ни в одном глазу. Мысли о будущем деле не давали покоя, и тогда он встал и просил у Гюнтера сонного снадобья. И пока тот разводил ему порошок, барон услыхал внизу разговоры тихие и шаги.. И позвякивание шпор.
«И кто же это там в ночи бродит? И куда этот кто-то собирается?».
Он спускается без лампы по лестнице, стараясь не топать на ступенях, и приходит вниз к двери, а там один человек из людей Неймана и.. его любимый оруженосец фон Готт. Причём человек почти раздет и держит лампу, а фон Готт уже одет, вся его новая одежда на нём, и сапоги, и берет. Он при мече и кинжале. Плащ перекинут через руку.
Волков является для обоих неожиданно, они быстро поворачиваются к нему, а он подходит к солдату, что держит лампу, и, не обращая внимания на оруженосца, спрашивает:
— И что же у вас тут происходит?
И тот, чуть волнуясь, поясняет:
— Я нынче на страже, господин генерал, а господин фон Готт просили запереть за ним дверь и ворота.
Теперь генерал обращается к молодому человеку:
— О! Благородный сеньор решил пройтись по ночной столице?
— Что-то не спится, — бурчит оруженосец. — Сон не приходит..
— Меланхолия, разлив чёрной желчи в юношеском чреве, — понимающе кивает Волков, — такое случается с изысканными молодыми людьми.. — и он тут же добавляет уже со злостью: — Да только при чём тут вы? Вы же можете спать сидя в седле, даже в луже уснёте, как обожравшийся хряк. Куда вы собрались?
— Прогуляться.. — отвечает оруженосец.
— Прогуляться! На больших улицах рогатки ночные, стража. Открыты теперь только самые дурные кабаки, да разве что во дворце пьянствует какая-нибудь придворная сволочь; так в сам дворец не попасть, куда же вы намеревались отправиться?
— Ох, какой же вы бываете дотошный, — фон Готт морщится и небрежно кидает свой плащ на лавку. Снимает берет.
«К бабе никак намылился..»
— Вы к Клементине решили отправиться?
— Да что вам за дело? — разочарованно отвечает молодой человек. — Я уже никуда не собираюсь!
— Что, уже расхотелось прогуливаться?
— Ах, оставьте меня!
Впрочем, барон был бы не против, если бы его оруженосец поддерживал с девой хорошие отношения, но не сейчас же!
— Оставьте меня, — едко повторяет за ним генерал. — Сейчас заявитесь к ней, а у неё в постели какой-нибудь хлыщ из высокородных, затеете с ним свару, и хорошо, ежели он вас зарежет..
— Это мы ещё посмотрим! — успевает вставить фон Готт.
Но Волков не обращает на эту реплику внимания и продолжает:
— .. а если вы его? Мне же потом хлопот будет..
— Да нет у неё никого сейчас! — восклицает молодой человек.
— Блажен кто верует.. Дурень!
— Я не собираюсь вам ничего доказывать! Увольте, — кажется, фон Готт обижается на своего сеньора.
— Я ставни не открываю при зажжённой лампе, чтобы кто с улицы не увидел, люди наши носа на улицу не показывают без нужды, а он собирается совершать ночные променады по любовницам! И завязывать драки с соперниками, такими же, как и он сам, понукаемыми похотью дураками, — генерал вздыхает и поворачивается к лестнице. И уже с лестницы говорит беззлобно: — Завтра днём будут хлопоты, а ночью важная работа, которую надобно сделать так, чтобы переделывать не пришлось. Так что идите спать, болван!
⠀⠀