Страница 52 из 117
— Доброго дня, господа, доброго дня.
— И вам доброго дня, мастер, — отвечал ему Волков. Юный барон тоже здоровался, как и отец: — Доброго дня, мастер.
— Прошу вас, господа, — говорил Шмидт, предлагая господам пройти дальше по цеху. Он чувствовал, что один из самых важных сеньоров в округе прибыл к нему не зря.
— Я заходил к вам однажды и приметил тогда, что у вас есть всякие вещи для молодых людей, — продолжал генерал. Он и вправду давно приметил эту кузницу; в отличие от многих других, у Шмидта были собраны хорошие кузнецы разных железных дел. Иные кузни брались делать что-то одно, к примеру шлемы, кирасы и наплечники, потому как мастер набил руку на работе с листом и ничего иного, кроме как гнуть да клепать лист, не делает, хотя в этом и преуспевает. Но Шмидт делал неплохо многое — хоть кольчуги, хоть алебарды, даже за мечи не боялся браться.
— Господин молодой барон готовится воссесть на коня? Время пришло, значит? — интересуется кузнец и ободряюще кивает Карлу Георгу, который на него и не смотрит, а смотрит с любопытством на всё, что вокруг. Глаза широко раскрыты от интереса.
— Да, пришло, — соглашается отец. — Так что покажите нам достойные вещи.
— Есть у меня достойные, есть, всегда то делаем для молодых сеньоров, — соглашается кузнец и ведет их мимо горнов, в которых крепкие люди в кожаных фартуках и рукавицах раздувают мехами огни, мимо звенящих наковален. — Больше я делаю на заказ, но ежели надобно вам, то я покажу, что уже есть.
Они проходят мимо корзин с углём и полос железа, сложенных у стены, и, странное дело, замечая корзины и полосы, генерал чувствует какое-то подобие удовлетворения, думая: корзины с углём точно им Бруно поставляет, и полоса из моих речных кузниц. Эта простая сопричастность к нелёгкому оружейному делу почему-то тешит барона. А тем временем они заходят в светлое помещение, что выходит большими окнами на улицу. Там у кузнеца выставлены его произведения. Нет, не товары, а именно произведения. Отличные кирасы, пузатые и с гребнем усиления через центр, как раз по последней доспешной моде. Блестящие наполированные шлемы. Генерал не удержался и взял один такой, то был отличный салад с длинным назатыльником. Перчатки, рукавицы, клевцы, алебарды, топоры, — всё это было разложено вдоль стен на верстаках, покрытых чистым холстом. Ему хотелось поглядеть кое-что новое. Оружейное дело и дело доспешное — первые дела, в которых всякое новое рождается каждый год. Генерал кладёт шлем и берёт клевец.
Отличное орудие. Не лёгкое и не тяжёлое, как раз по руке, два шипа четырёхгранных, на торце и на рубиле, оба хорошо закалены. Никакому шлему кривой шип не сдержать, если такой вдруг как следует попадёт. Тут хватит силы одной мужской руки. Да, хороший клевец. Купил бы фон Готту, да тот любит подлиннее и чтобы на деревянном древке. Таким сподручнее издалека доставать. Волков замечает взгляд сына, ему тут всё тоже интересно. И это радует отца. А мастер уже стоит у вешалок, на которых развешаны доспехи разные.
— Вот, господин почётный маршал.
Волков кладёт клевец и, положив руку на плечо сыну, подводит его к бревну с перекладинами, а там..
На вешалке висит великолепная маленькая стёганка, пошитая в стиле гамбезон, то есть приталенная, хоть и без пояса. А удивительна она была потому, что левая её часть была алого цвета, а правая чёрного, красивые застёжки, подвороты на рукавах, и ко всему прочему она была понизу пошита серебром, узором искусным и замысловатым.
— Изволите ли примерить, господин барон? — интересуется Шмидт.
Карл Георг очарован вещицей, он даже трогает её рукой. Гладит и, взглянув на отца, улыбается:
— Да, изволю.
Тут появляется человек нестарый, в хорошей одежде, — видно, приказчик, — он сразу кидается к господам и, поклонившись, начинает помогать молодому барону снять его куртку и после надеть гамбезон, потом застегнуть застёжки.
Стёганка заметно велика Карлу Георгу, она, видно, на мальчика лет десяти, но.. Юный барон стоит, поглаживая одежду, и потом восторженно смотрит на отца: батюшка, вы тоже видите, как она хороша? Волков улыбается: конечно, он видит. А Шмидт и говорит:
— Велика, конечно, но сынок ваш крупный для семи лет, — и тут он уточняет: — Ему же семь?
— Почти, — кивает генерал.
— Ну вот, ну вот, — продолжает мастер, — по росту ему покупать, так она и до весны ему мала станет. А эту он пару лет проносит.
Волков согласен.
— Барон, вам нравится стёганка?
Конечно, нравится, сын улыбается и смотрит на него:
— Да, батюшка.
А дальше им показывали небольшую кольчужку, маленький красивый шлем, пояс с мечом, настоящие сапоги кавалерийские, вернее господские, дорогие, из хорошей кожи, как раз под шоссы, почти такие же, как носил сам генерал. А ещё стёганые рукавички с верхом, покрытым кольчугой, как раз под детскую ручку. Карлу Георгу надели подшлемник, а сверху шлем, он тоже был чуть великоват молодому барину.
— Ну и как вам?
— Плохо видно, — отвечает сын, латной рукавицей поправляя шлем так, чтобы прорези были напротив глаз.
— Поправляйте и привыкайте, в кавалерийском шлеме при закрытом забрале ещё и дышать нечем, — смеётся отец.
Осмотр и примерка были долгими, поэтому кузнец сам принёс барону стул, на который он и уселся. После чего осмотр всего был продолжен.
Кроме маленького меча, он просил показать сыну ещё и кинжал в красивых ножнах. Вещь вовсе не шуточная. Это было настоящее оружие, острое и опасное, только под детскую руку.
«Ничего, пусть привыкает к оружию. Пусть знает, что оно опасно».
А ещё они поглядели небольшое копьецо для пехотного боя и маленькую копию настоящего турнирного щита. И всё это, и оружие, и доспех, было ничем не хуже настоящих доспехов и оружия для взрослых бойцов. Только маленькое и.. более красивое.
— Посчитайте нам, — говорит наконец барон.
И тогда приказчик и говорит с осторожностью:
— Двести семнадцать талеров, господин почётный маршал, — при том он покосился на Шмидта: не сильно ли я замахнулся?
Генерал сие заметил, но в этот раз не стал ни удивляться, ни торговаться.
— Пусть всё отвезут к Кёршнеру в дом. Там я с вами и рассчитаюсь, — у него не было при себе столько серебра. А золото он отдавать не хотел.
— Как вам будет угодно, — кланялись и кузнец, и приказчик.
— Батюшка, а можно я поеду в этом? — просит его сын, он не хочет снимать стёганку, хотя за время всех примерок уже изрядно вспотел.
— Конечно, — отвечал отец.
⠀⠀