Страница 5 из 117
Волков сразу, с дороги, поехал в собор, где епископ только что отслужил и теперь собирался домой. Он, как раз, переоблачился в ризнице в повседневную одежду.
— Да, деньги отложены, — так же серьёзно отвечал ему барон. — Место выбрано, можно начинать строительство. Всё к тому готово.
— Пришлю к вам брата Марка, — обещает святой отец, надевая на голову шапочку. — А что же беглянка? Ищите?
Это был последний вопрос, который генерал хотел услышать, он не сразу на него ответил, а дождался пока они выйдут из ризницы, и лишь тогда сказал:
— Нет, велел не искать её.
И тут вдруг брат Бартоломей остановился и говорит ему:
— Удивили вы меня. Думал в ярость впадёте, злиться будете.
— И впадал, и злился, — отвечает генерал тоже останавливаясь. — Хватит. Решил не искать их, и так дел много, не знаю, как всё успеть. Пусть живут, как Господь положит.
— Храни вас Бог, — епископ крестит его. — А то, что деньги на приход пошли с воровства, то, конечно, плохо.
— Ну.. Господь, полагаю, меня простит, дело-то богоугодное, — замечает генерал.
Святой отец лишь горько усмехается в ответ, потом же они начинают говорить о делах:
— О праздничной мессе не беспокойтесь, друг мой, певчих по всем храмам собираю в один хор, сейчас каждый день новые гимны учат, капельмейстер брат Адриан дело своё знает, думаю, подивим вашего принца, колокола на всех колокольнях сейчас проверяем, кое-где новые колокола вешаем, звонарей учим новом звонам, так что звон тоже будет, полагаю, не оплошаем пред сыном княжьим.
Уж за кого, а за отца Бартоломея Волков точно не переживал. И поэтому задерживаться у него не стал. Поехал дальше. И у Кёршнеров после обеда собрал своих друзей, чтобы узнать, как идут дела. Заметную часть времени собравшиеся интересовались делом, свершённым им во Фринланде, а также обсуждались те слухи, что ходят в городе. Но когда генерал спросил у Фейлинга о том, как ведут себя малены, то Хуго сказал, что ничего не знает, никто из важных маленов ему последнее время на глаза не попадался, видно разъехались по своим поместьям, затаились, но стряпчий Бельдрих, извечный их холуй с времён старого графа, ходит гоголем, никого не боится, и ведёт дела в суде. Он сам его видел не далее, как вчера у городского суда.
«Стряпчий Бельдрих.. Да, он может знать то, что знать надобно и мне тоже».
— А этот Бельдрих, он не товарищ некоему адвокату Кристофу Альбину?
— Так одна шайка! — Воскликнул Кёршнер. — И Бельдрих, и Альбин, и.. этот, как его?! — Он потряс рукой, прося помощи, но так как никто ему не помог, вспомнил сам. — .. Браун! Точно, они с судьями и выпивают частенько, разбойники истинные, все повязаны, уверяю вас, и действуют дружно как банда.. Я, так знаю их хорошо, дважды с этой компанией в судах встречался.
Барон кивает:
«Теперь понятно, а как надобно, так для Гейзенбергов делишки обделывают не только в судах!»
Потом генерал стал говорить о том, что надобно ему как-то от города получить деньги на ремонт дома, но все собравшиеся на сие его желание смотрели кисло, не очень-то верили, что такое возможно. А Кёршнер ему и сказал:
— Виллегунд жаловался, что он от города едва может на приветственный обед в честь принца деньги получить. Казначей и консул говорят, что казна опустошена улучшениями и чистками в городе. — И он добавил: — А если у принца свита не очень велика, то я, как и договаривались, почту за честь принять его у себя.
Нет, он не собирался так просто отступать. Ему нужно было поговорить насчёт этого с сенатором Виллегундом, которого сегодня не было. Иначе после визита Его Высочества, у него не было бы даже предлога просить денег на ремонт дома, который городу никак не принадлежит.
⠀⠀