Страница 3 из 117
Глава 2
Утром, на рассвете, как и было оговорено, к нему пришёл капитан Нейман, и с ним было шесть кавалеристов, готовых к отъезду. Волков дал Нейману указания, телегу, деньги, и письмо, которое велел отдать лично в руки Его Высокопреосвященству: всё, вези. И тот уехал довольный: всё-таки повидать архиепископа знаменитой земли, да ещё и поговорить с ним, не каждому выпадает. Сам же генерал сел завтракать. Вообще-то ему бы в Малене быть желательно, когда там делаются большие дела. Всё-таки приготовления к приезду принца дело важное. Но барон ждал племянника с отчётом. Он хотел знать, что там с его оловом. Приехало ли оно, выгружено ли. Также генерала интересовало, что говорят в кантонах по поводу его славного дельца во Фринланде. Учитывая, что многие в тех местах его до сих пор недолюбливали, он немного опасался: как бы не вышло каких неприятностей с трофейным оловом. На реке, после его «подвига» должны были пойти разговоры, появиться недовольные, поэтому Волков хотел знать, что болтают на пристанях купчишки да лодочники. В общем.. В Мален он так в этот день и не собрался. Решил дождаться Бруно. А пока того не было, написал письмо сеньору, в котором рассказал о своём походе против туллингенцев. Еще в этом письме барон упомянул Брунхильду и её отказ возвращаться в Вильбург. Он понимал, что сеньор беситься будет, да что тут поделать? Конечно, герцогу, наверное, уже через день доложат о случившемся, но и его версию курфюрст должен знать.
Надо было доехать до замка, посмотреть, что там делается, поговорить с мастерами, но он нашёл себе отговорку: мол я уеду, а Бруно приедет. И остался дома, полагая провести день в приятном безделии.
А дом был вправду мал для его растущей и шумной семьи, младшему сыну что-то в это утро не нравилось, он не мог заснуть и плакал в детской наверху, нянька никак не могла его утихомирить. Жена в раздражении топала по лестнице, ходила её ругать. С кухни и вправду несло стряпнёй. Мария бранила помощниц. Старшего и среднего учитель усадил за стол для обучения. Шепнув отцу, что сыновья при нём на удивление послушны и старательны: вот так всегда бы было. Волкову не казалось, что сыновья послушны. В общем в доме царила суета наступившего дня. Барон же сам сел напротив своих наследников и снова принялся писать цифры в столбцы, вчера они с Гюнтером приблизительно подсчитали то, что осталось после выплат. И он в список расходов внёс постройки новых складов и амбаров у реки, а также прокладку дороги. И тут вспомнил про ларь, про который поначалу совсем позабыл. Он приказал принести себе ларец, и начал с интересом разбираться в бумагах, выкладывать их на стол, раскладывая их в стопки. Разглядывал каждый клочок бумаги. Кто выписал, как можно погасить.. Всё изучал. Векселя и расписки, что можно было обналичить без хлопот, откладывал в отельную стопку, что нельзя или с которыми было не всё ясно, небрежно бросал в общую кучу. Тех векселей, из которых можно было хоть что-то выжать набралось на четыре тысячи двести двадцать шесть монет, и это чистыми, без интересов менял и дисконтов. Ну, что ж, это было очень даже неплохо: ремонт дороги до Заставы, может чуть больше. После того, как разобрался с расписками и векселями, решил взяться за тетрадь. Но из неё ничего нельзя было выручить. Простая долговая тетрадь. Да он был рад и тому, что нашёл. И тут одна интересная мысль пришла генералу в голову. Он даже встал и прошёлся по зале, вышел во двор, где конюхи как раз чистили его коней. Нашёл к чему придраться, конечно, но так — без строгости. И весь остальной день, он провёл в безделии, и несильном волнении обдумывая то, что пришло ему в голову. Он думал, что это может обернуться для него тысячей, а может и парой тысяч монет. Теперь он ждал Бруно. Но вместо него пришёл Ёган, поздравил его с удачным набегом на соседей, а потом стал говорить о делах и о том, что надо выкупать хлеб у мужика, не то он его продаст купчишкам заезжим, а те и рады будут.
— Надо, надо, — соглашался генерал, — дай мне всё посчитать, хочу знать, сколько денег остаётся на покупку. А сам завтра езжай и погляди местность от Солдатских полей до границы с Балями.
— А чего их эти буераки смотреть? Хрена там не видели мы?
— Дорогу будем класть. Нужно прикинуть, во что она нам станется.
— Недёшево она нам встанет, — сразу заверил его староста. И бурчит дальше. — Там же одни колдобины и овраги, а что не холмик, так кустом зарос так, что не продраться.
— Знаю, — сухо отвечает барон. Ёган не меняется. — Вот езжай и посмотри, как дорогу проложить, чтобы подешевле было.
— А нужна она нам там? — ещё больше раздражает генерала его старый слуга.
— Сеньоры с запада хотят свой хлеб возить в наши Амбары.
— Так пусть сеньоры сами дорогу и ложат, — решает Ёган. — Чего нам-то корячиться?
— Ложат! — уже раздражённо повторяет за ним господин. — Всё умнее ты и умнее с годами становишься. Советы всё лучше и лучше у тебя, жаль, что на приёме у Фезенклеверов тебя со мной не было, а то ты бы там всем сеньорам всё и разъяснил бы. — И так как слуга смотрит на него и хлопает газами, Волков и завершает разговор: — Езжай, говорю, и погляди, тебе потом с дорожным мастером дела вести.
Ёган вздыхает, как вздыхал ещё при их первых встречах и уходит, почёсывая темя ногтями, барон же, остаётся ждать племянника, а тот появился лишь под вечер, уже после ужина:
— Ну, что с оловом? — Сразу начал генерал лишь поздоровался со с Бруно, который немного добавил ему волнений своим видом.
Рассеянный молодой человек его успокоил:
— Не волнуйтесь, дядя, с вашим оловом всё в порядке, его уже хотят купить. Всё. — Из-под колета племянник достал листок бумаги, где были записаны цифры. И количество выгруженных слитков металла, и его ориентировочная цена. И сумма генерал устроила. Он на такую и рассчитывал. Но Бруно говорит: — Только вот не думаю я, что его сейчас надобно продавать. На реке только и разговоров про ваш пияж (грабёж). — Он всё чаще употреблял наречие, распространённое за рекой и в королевстве. В кантоне и вообще на реке многие говорили на этом языке.
— Да, и что говорят? — интересуется генерал.