Страница 27 из 117
— У меня? Лично у меня такого не бывало, я же мужал в солдатской среде, а там это дело явление не частое, хотя тоже встречалось. Могли какого пленного в бабу превратить, ради смеха, а могли.. В общем всякое бывало, но редко, а вот в гвардии, — тут генерал делает паузу, — да, там этих изнеженностей хватало, но там же всё время люди живут во дворцах, а при дворах и господа и лакеи всяким таким тешатся частенько, даже устраивают ночные маскарады, на которых в женских одеждах танцуют друг с другом.. Причём, на тех маскарадах, лакеи часто властвуют над господами. Ну и среди гвардейцев всякие находились, кто в охоту, а кто, чтобы пробиться наверх или за подарки. Знал я одного такого сержанта гвардии, так у него брат герцога в любовницах ходил. Утончённый такой господинчик. О.. Он одаривал того сержанта за его старания по-царски. Так ни одна вдова престарелая юношей не одаривала. В общем, как говорится: с волками жить, по волчьи выть. — Тут он глядит на своего оруженосца. — А вы почему фон Готт спрашиваете? Вы что, надумали с волками повыть?
— Да, ну.. — оруженосец отмахивается.
— Вам точно дамы по душе? А то бывают такие, которым всё равно, что женский зад в руках держать, что мужской. — Тут Волков снова начинает посмеиваться.
— Фу.. Конечно дамы, — морщится фон Готт. — Зачем вы вообще такое мне говорите?
— Ну, вы же сами пришли поговорит о таком! — Напоминает оруженосцу сеньор, продолжая посмеиваться.
— Дамы, дамы.. — уверяет его молодой человек, — просто мне нужно было с кем-то поделиться. Раньше я бы поговорил с Хенриком о том, а теперь он в Эшбахте всё время, а этот олух Кляйбер, он и не поймёт о чём я с ним говорил, даже если я ему всю эту историю рассказал бы.
— Только не нужно делать из Кляйбера дурака, — замечает Волков и добавляет, опять посмеиваясь: — кстати, к Кляйберу ваш приятель де Вилькор даже и не подошёл бы.
— Ой, — фон Готт машет рукой, видно его немного задели последние слова сеньора, — ещё раз схватит меня, так уж раскланиваться с ним не стану.
— Эй, эй, — Волков сразу становится серьёзен, — даже пальцем тронуть его не смейте. Слышите?
— А что же.. — Начал было молодой человек, но генерал его оборвал на полуслове:
— Ничего же! Будет распускать руки, так вы те руки отводите. Причём ласково, без грубости! И говорите, что вам сие удовольствия не доступны. Говорите, что мужская сила к вам является, лишь при виде лона женского. И всё это говорите вежливо, вежливо и извиняясь.
— Ну, понятно, — бурчит оруженосец.
— Вы слышали меня, фот Готт? — настаивает генерал. — Не хватало мне ещё врага возле принца нажить. Да и вас потом спасать придётся. Подобные люди, кровей таких благородных, неимоверно злопамятны, имейте ввиду. Неимоверно.
— Как вы, что ли? — ёрничает оруженосец.
— Дурак! Шутите всё! — бурчит сеньор. — Имейте в виду. Он, возможно, и так на ваш отказ обидится, этакие господа не привыкли к отказам, а если вы ещё его оскорбите действием.. — Тут Волков покачал головой и замолчал. Ему казалось, что фон Готт всё понял.
Лёг в постель. Хорошо, что осень близко. Хоть к ночи зной отступает. Хотел не думать ни о чём, чтобы побыстрее забыться.. Но сейчас не духота ему досаждала. Вот и ещё новостей фон Готт подкинул, и как после такого уснуть? Пришлось думать обо всём этом, подозревать всякое. Принц: знает — не знает? Да, как же про такое не узнать? А в свите знают? Несомненно, там мужи многоумные. А сам принц почему с ним? Может он тоже..? Да, нет же, принц бредит Брунхильдой! Но почему тогда не разлей вода с этим де Вилькором? А может он и так, и эдак? А ещё хотят моих сыновей к себе Вильбург, ко двору забрать. Уж, нет.
«Интересно, а что об этом думает курфюрст?»
На этом сон, наконец, и поборол его сознание.
⠀⠀