Страница 25 из 117
Глава 11
— Я скоро от этих месс с ума сойду, — поначалу пригорюнился Георг Альберт.
Но Волков, да и епископ, понимали, что длинной мессой, с дороги они принца только утомят, и потому это служба была так же быстра, как и хороша.
— А вы знаете, святой отец, — в конце говорил принц с некоторым удивлением, — ваш хор очень недурён. Он не хуже хоров вильбургских будет.
На что отец Бартоломей, польщённый, кланялся ему. А де Вилькор ещё и добавил:
— А ещё повар у вашего родственника.. Как его там?
— У господина Кёршнера.
— Да-да, у него.. Весьма недурён.
Дальше гостей ожидала главная задумка горожан. Едва Его Высочество со своей свитой сел на помосте под навесом, который возвели для него перед ратушей, едва ему принесли вина и льда, как началось шествие дев города Малена. Волков скромно хотел усесться во второй ряд за Георгом Альбертом, полагая передать место возле принца его дяде, но принц вдруг настоял на том, чтобы барон сел подле него. По левую руку. А уж дядя где-то там.. При том, Георг Альберт сообщил Волкову шёпотом:
— Знали бы вы барон, как он мне осточертел за наше путешествие!
Барон улыбался и кивал, он мог себе это предположить.
А дальше пропели трубы, заиграла музыка и стали бить барабаны.. И.. Из-за поворота пошли.. Самые лучшие девицы города, в самых соблазнительных нарядах появились на площади, они проходили перед помостом, где разместились гости, девы несли при этом целые охапки свежесобранных цветов. И эти цветы они стали кидать к основанию возвышения. К ногам Его Высочества. При этом девушки, что называется, глазели на молодого человека, а некоторые, что побойчее, и вовсе улыбались ему. И принц кивал им, тоже улыбался и даже махал рукой. Но в одну секунду он вдруг поворотился к Волкову и тихо поинтересовался:
— Барон, а когда вы видели графиню?
Нет, красавица так и не покинула мыслей молодого человека. Это немного обескуражило генерала.
«Как бы он не вспомнил про свой замысел поехать в Ланн инкогнито! Только этого мне не хватает!»
И тогда он говорит принцу:
— Она почти не выходит из женского монастыря, я как раз виделся с нею именно там, думает сына так же отдать в монастырь на обучение.
— Не выходит? — с сожалением спросил Георг Альберт.
— Женщина до сих пор напугана, — поясняет Волков. — Её можно понять, говорят, негодяи до сих пор лелеют планы убийства её сына.
— Да что же это за люди?! — возмутился принц. — Есть ли у них сердца?
— Сердца есть, но они черны, — со вздохом отвечал ему генерал. — Черны от ненависти. Кстати, ваш батюшка хотел вернуть графиню ко двору.
— Отец хочет вернуть её ко двору? — барон даже не понял, чего в том вопросе было больше, удивления или возмущения.
— Да, он даже обещал ей поместье в подарок, — продолжает Волков, — и поместье, как я понял, недурственное, но сестра всё ещё так напугана, что этим не прельстилась. Она сказала мне, что не собирается возвращаться в Вильбург и вообще не хочет никого видеть. Она стала набожна.
Кажется, принц от этого сообщения немножко погрустнел. А за прекрасными девами поехали, под звон труб, перед ними лучшие молодые люди города. В отличных доспехах, на самых дорогих конях. Представители городского рыцарства, которое внешне ничем не уступало рыцарству поместному. Волков бы сам с удовольствием поглядел бы на городскую молодёжь, и доспехи его интересовали, и, особенно, кони. Всё было очень дорогое, сделанное по последним модам, турнирное. Но ничего генерал, толком не разглядел. Так как всю дорогу и общался с Георгом Альбертом.
Если девы и привлекли его внимание хоть немного, то на рыцарей Георг Альберт почти не смотрел. Да, он погрустнел, после новостей о Брунхильде, но мыслей своих не оставил и почти всё время представления, они, чуть склонившись, друг к другу, через поручни кресел, продолжали разговаривать. Впрочем, это было на руку Волкову. На площади собрался весь городской цвет. Епископ, бургомистр, сенаторы, высшие чиновники магистрата и большие военачальники, консул и капитаны. И все собравшиеся видели, что принц слушает Эшбахта. Слушает внимательно, и время от времени понимающе кивает ему.
А рыцарей сменили жонглёры, акробаты и другие шпильманы, они высыпались на площадь под барабанный бой и весёлые крики, но этих принц смотреть уже не захотел:
— Барон, я устал.. И хочу есть, кажется ваш родственник, уже готовил ужин, когда мы приехали. Поедемте к нему.
Говорил он это всё так же без веселья в голосе, и Волков не стал его переубеждать, он только попросил:
— Конечно же принц, только скажите горожанам пару слов. Они того заслуживают. Они очень вас ждали.
И принц сказал. Барон даже немного подивился тому, как хорошо Георг Альберт говорил. Молодой человек благодарил горожан за редкое радушие. При этом слова он произносил чётко и громко, почти кричал, чтобы все его слышали, и делал это с сердечным жаром. То есть его речь не казалась пустой отговоркой вежливости.
«Не мудрено, скорее всего принц брал уроки ораторского искусства. Вообще папаша явно не скупился на образовании сына, готовил его к будущей жизни».
Они покинули представление, но с их уходом оно не прекратилось, деньги город потратил, так что веселье продолжилось. А родовитые гости отправились ужинать. А после ужина, который принц съел без всякого, как казалось расстроенному хозяину дома, удовольствия, Георг Альберт и вправду отправился спать, хотя вечер едва только опустился на город, жара едва отступила, а музыканты из столовой Кёршнеров переместились в большую залу. Куда были поданы и вина с десертами.
Волков же, нашёл, наконец, время поговорить с Бернардом Гольбердом, двоюродным дядей принца, являющимся наставником, учителем Его Высочества Кройбергом, и ближайшими людьми из свиты, где заметил им, что принц выглядит немного утомлённым. И господа с этим соглашались:
— Неудивительно — столько дней в дороге, мы и сами порядком устали! — отвечал ему убелённый сединами Гольберд.
— Ничего-ничего, зато мы осмотрели все центральные провинции и юг его будущих владений, — заявил господин Блангер. — Осталось лишь увидеть ваш Эшбахт и самую южною пристань Ребенрее. И всё, можно поворачивать назад, в Вильбург.
— Господа, смотреть у меня нечего, — заявил им генерал. — Пылища, телеги, да озлобленное мужичьё у причалов.
— А как же ваш знаменитый замок? — поинтересовался казначей принца, господин Ральфенс. — Говорят, второго такого крепкого строения нет во всей земле Ребенрее.