Страница 80 из 83
Глава 28
— Верхоенко! А ты какими судьбами тут? — ласково, почти по-отечески, но с довольно грозной физиономией интересуется Лукарь у сына моего нового знакомого.
Разумеется, его доброжелательный тон не может обмануть молодого летёху. А то, что этот парень именно лейтенант, я только что понял из его сбивчивых объяснений:
— Папа! Он же полковник… а я только лейтенант! Что тут объяснять! Чёрт! Сюда идёт!
— Тащ полковник, разрешите доложить… — бодро начал Верхоенко-младший строевым голосом, словно на утреннем разводе.
— Толя! И ты тут? Вот так встреча! — перебил его Лукарь, завидев меня. — Ты на этом же рейсе? А почему я тебя…
— Здравия желаю, Валерий Ильич! — с видимым удовольствием я выпрямляюсь во весь рост, выходя из тесной машины. — Только что с турнира прилетел. Вот мой новый зам попросил своего сына нас встретить.
— Молодец, Верхоенко! — одобрительно кивнул особист, сразу подобрев лицом. — Занимайся своими делами, а Анатолия Валерьевича я сам довезу. Садись, Толя, в мою машину, пообщаемся!
Летёха заметно расслабился. Напряжённая осанка исчезла, плечи опустились, а на лице промелькнуло облегчение: выговора от начальства удалось избежать, и, кажется, это показалось ему настоящим чудом.
— Сей момент! Только вещи заберу, — охотно соглашаюсь я, направляясь к багажнику, который мы с Сергеем забили подзавязку ещё в аэропорту. В советских машинах, что ни говори, багажники небольшие: стоило засунуть туда пару чемоданов и пару разрозненных сумок — и всё, места не осталось.
— Это что там звенит? — не пропустил мимо ушей мелодичный звон бутылок с коньяком подполковник.
Его водила, новенький, судя по всему, из недавно набранных сотрудников, шустро перетаскивал мои вещи из машины лейтенанта в полковничью Волгу. Парень работал быстро, но выдал себя, а заодно и меня, лёгким звяканьем сумки, в которой как раз лежало спиртное.
Я с интересом оглядел новенького — уж больно приметный типаж: спортивного, как и я, телосложения, но ещё и красив аки херувим. «Грех такого шофёром юзать,» — мелькнула мысль. — «Его бы послать на спецзадание по выуживанию секретов у женщин-шпионок! Успех гарантирован — те бы ему всё сами выложили, без единого вопроса! Только вот откуда в провинциальном Красноярске шпионки?»
— Разрешите доложить, товарищ полковник! Всё перегрузил, — бодро отрапортовал херувим, щёлкнув каблуками.
— Угу, перегрузил… Только что это звенело? — поинтересовался Лукарь, выглядывая из окна авто.
— Это… наверное, инструменты, — замялся водила, стараясь сохранить невозмутимость. Видимо, он ещё не знает, что оправдываться перед Лукарем — дело заведомо провальное.
— Инструменты? — протянул полковник, сдерживая улыбку, в которой читалось лёгкое ехидство. — Толя, это у тебя такие инструменты? Или я что-то путаю?
Я хмыкнул, понимая, что скрывать смысла нет. Всё равно раскопает.
— Да, Валерий Ильич. Это сувениры с турнира. Ну, и кое-что для души, — признался я, пожимая плечами. — Не каждый день ведь побеждаем!
— Для души, говоришь… Ладно, давай в машину. Но смотри, чтобы «душа» по дороге не расплескалась.
Вижу, как водитель украдкой бросает на меня удивлённые взгляды, явно не понимая, с чего это мне такие привилегии и дружеский тон от полковника. В его глазах читался немой вопрос: «Кто этот тип, и что он такого сделал, чтобы так свободно трепаться с важными людьми?»
Я, уловив недоумение шофёра, лишь подмигнул ему. Затем неспешно вытащил из сумки бутылку элитного коньяка и, усаживаясь в «Волгу», бодро заявил:
— Это… Это презент вам из далёкой Норвегии!
— Ты только посмотри, какая буржуйская красота! — рассматривает презент КГБшник. — Вот только кому бы это вручить? Не пить же самому?
— А почему бы и нет? — ухмыляюсь я, удобно устраиваясь на заднем сиденье. — Ладно, Валерий Ильич, я вам две подарю! Одну — сами попробуете, другую — подарите кому-нибудь.
Я щедрый и намерен пустить весь запас этой роскоши на подарки. Ну, «Не пить же самому?», как только что выразился Валерий Ильич. Главное теперь — не расколоться, сколько ещё таких «буржуйских красот» у меня припасено.
— Гм… я в субботу праздную день рождения. Не в эту, в следующую, — задумчиво произнес Лукарь, продолжая изучать бутылку. — Приходи! А это я за подарок зачту. С местом, правда, пока не определился, позже передам через твою Анюту. Кстати, а что там за новый зам у тебя? — уставился на меня Лукарь, сверля взглядом. — У тебя же вроде родственник в замах числился. Как его там… Забыл фамилию. Ну, мордатый такой, здоровяк… Ты что, специально таких выбираешь? Чтобы, значит, все были как на подбор: сила есть — ума не надо?
Я рассмеялся, поддерживая его шутливый тон:
— Да уж, Валерий Ильич, вы прямо в точку. Главное, чтобы на вид были внушительные, а там хоть горшком зови, лишь бы дело делали.
Нет, ну какой осведомлённый товарищ — и как секретаршу мою зовут, знает. Причём она у него не просто Аня, а Анюта, будто уже чай с ней пил. И кто у меня в замах ходит, тоже в курсе. Вот только дядьку моего забыл, как величают. Надо отдать Лукарю должное: мозг у него работал, как швейцарский хронометр, и в голове каждая мелочь была на своём месте. Так что, если он что-то «забыл», то, скорее всего, просто не счёл нужным вспоминать.
— Мне по штату их два положено, — поясняю я. — С Шениным я ещё не говорил, но думаю, он не откажет.
— Я тоже так думаю, — кивнул головой Лукарь. — Слушай, а что за дичь твой шеф нёс про норвежскую принцессу? Это он так пошутил, что ли? Мол, летом приедет в наш город пожить с тобой. Я, конечно, слышал, что кто-то оттуда собирается приехать, но при чём тут ты?
— А с кем ещё принцессе тут жить можно? Что, есть кандидатуры лучше? — бахвалюсь я.
Водила, тот самый красавчик-херувим, едва заметно хмыкнул из-за руля. Ловлю его быстрый взгляд в зеркало, и по глазам читаю: «А чем я хуже?» Видимо, парень считал, что его кандидатура в этом вопросе ничуть не уступает моей.
— Так это не шутка? — Лукарь неожиданно выдал это уже более серьёзным тоном, явно заинтересовавшись.
— Валерий Ильич, ну кто же с органами шутит! — сказал я, разводя руками. — Да и Олег Семёнович, вы же знаете, не шутник ни разу.
— Та-а-ак! Тогда рассказывай всё по порядку!
И я понимаю, что от Лукаря не отвертишься. Теперь придётся объяснять, иначе не отстанет.