Страница 41 из 83
Мы прошли узким коридором, через увешанную картинами и зеркалами узкую, но длинную комнату, где сидело пяток парней с разными музыкальными инструментами. Скорее всего это подсобка. И наконец мы в стрип-клубе!
Темный зал, приглушённый свет, разрываемый вспышками разноцветной цветомузыки, пустая сцена, где, очевидно, выступали отдыхающие сейчас в подсобке лабухи. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахами дешевого парфюма и сигаретного дыма. Барная стойка почти пустовала, за ней скучал бармен, а вот десятка два столиков были полностью заняты.
В центре зала стояли две клетки, где в ритм музыке извивались стройные девичьи фигурки разной степени раздетости. Одна была ещё полностью… хм, ну пусть будет одета: на ней были и сапоги, и юбочка, и шляпка, и чулки… а вот у второй из одежды имелись только блестящие крохотные трусики, едва прикрывающие самые интересные места.
— О-о-о, — только и сказал Цзю, увидев задорно подпрыгивающую голую грудь девицы, а затем и другие части тела танцовщицы. Девица, не стесняясь, периодически показывала всё, чем её одарила природа.
Кроме природы, стриптизёршу щедро одаривали и гости клуба. Из её блестящих трусиков торчали купюры разного достоинства.
— А сколько надо денег ложить? — спросил мой друг.
Увидев как Цзю достает из кармана горсть монет, я даже не стал поправлять, что вообще-то надо говорить не «ложить», и даже не «класть», а правильнее будет — «засовывать».
— Э-э-э… Костян, она тебе что, свинья-копилка? Ты зачем монеты достаёшь? Бумажки надо!
— У меня после пекарни только монеты остались, — убитым голосом произнес Костя. — Я специально менял бумажки на монеты, думал собрать разных для коллекции…
— У меня есть! На! — лезу я в бумажник, пока Марта договаривается с официантом о столике для нас.
— Ушла! Не успел! — с неподдельной горечью в голосе выдохнул Костя, наблюдая, как дверца клетки открылась, и танцовщица исчезла в подсобке, оставив свою коллегу в одиночестве под жадными взглядами мужчин.
— Придёт скоро, можешь пока вон той запихать, — предложил я.
— Не… мне эта понравилась. Я подожду! — решительно отмахнулся друг.
Сели за столик. Я глянул ценник в довольно скудном меню и был неприятно удивлён дороговизной. Причем половина блюд я и не знал что из себя представляют, но по десять баксов за блюдо — это… сильно дорого! У меня с собой чуть больше двух сотен, причем не баксов, а норвежских крон. А если Марта закажет чего-то дорогого? Вот, например, что это за 500 крон? На норвежском языке не разобрать.
— На цены не смотри! Я заплачу! Я знаю, вам мало меняют! — сразу сказала Марта.
Ну да, тупанул. Привык, что у нас мужик за всё платит. А тут за меня платят. Надо переговорить насчёт акций поскорее… Чтобы не выглядеть совсем альфонсом. Опять подсчитываю свои капиталы в голове. Мирослав, я знаю, купил акций на двести пятьдесят тысяч крон, а это почти двадцать три тысячи баксов! И ценник был… вроде 11 центов. Короче, у меня туева куча этих акций. Решено — завтра найду возможность позвонить портье. Ян, конечно, передавал привет от меня парню, но, как говорится, «тиха украинская ночь — но сало надо перепрятать»! У Марты схороню!
— Заказывайте всё, что хотите! — великодушно заявила Марта
— Даже вот это? — я ткнул в самую дорогую строчку меню.
— Ты хочешь заказать приватный танец? — прошипела Марта.
Глаза девушки сузились, и похоже, что её ангельское терпение и чувство вины за обман испарились одновременно.