Страница 31 из 83
Ну а что тут скрывать? Наши отношения давно вышли из разряда тайных, особенно после публикаций о моём приезде и краткой биографии во всех местных газетах. Марта мне вчера это сама подтвердила. Правда, в статьях было больше слухов, чем реальных фактов, но всё равно теперь я местная знаменитость. Потому хоть мы и стараемся не проявлять излишних нежностей на публике, обнять девушку я себе позволил.
Упс… а вот и кронпринц идет ко мне вместе с довольным сыном. Ну, ясно же, что не к помощнику посла движется венценосная персона.
— Дай краба! — подаёт растопыренную ладошку мне брат Марты, которого я научил подобным образом здороваться ещё в Сеуле!
Хлопаю по ней и жду, что скажет папа-принц. А тот и в самом деле приветствует помощника посла, который после расшаркиваний представляет и меня.
— А это наш спортсмен и представитель советской делегации, Анатолий Штыба.
Папа Марты с интересом осмотрел меня и первым протянул руку:
— У нас ещё будет время поговорить, а пока прошу во дворец, — то ли обнадежил, то ли пригрозил он, и не оглядываясь направился к зданию, на котором действительно развевался его флаг.
— Если короля нет в стране, то главный — кронпринц, — шепотом пояснил Виктор Анисимович, идущий позади меня стараясь не отставать. — Потому и флаг его.
Ну круто, чё. Для кого-то такое событие — величайшая честь, а мне… мне как-то все равно. Главный тут он или кто-то другой — я сюда не рвался.
Мои же «коллеги по несчастью», как и большая часть участников конференции, уже находились внутри дворца. Профессор, с видом человека, которому вот-вот вручат орден за заслуги, с интересом осматривал всё вокруг. Посольский держался с невозмутимостью человека, привыкшего к подобным мероприятиям. А неразговорчивый дедок из нашей делегации, которого мне вчера даже не удосужились представить, отстраненно взирал на происходящее.
— Толя, у тебя плохое зрение? — заволновалась моя подружка, семеня как и положено воспитанной девушке, на полшага сзади.
— Это для солидности, — тихо сказал я, не желая привлекать внимание. — А вы разве не здесь живетё?
— Нет, у нас есть поместье недалеко от города. Скаугум. После конференции состоится торжественный обед, а потом мы туда поедем. Жаль, у тебя бой завтра, а то мог бы и заночевать там.
— Папе его подарил дед на бракосочетание, — вставил реплику Хокон, идущий с нами рядом. — Отец обещал, что когда я женюсь, он мне его передарит!
Вот сейчас не понял — а мы с Мартой где жить будем⁈ Шучу, конечно!
В здании дворца, куда мы прошли под бдительным взглядом охраняющих вход гвардейцев, нас встретил распорядитель. Как только он уточнил наши имена и назначения, группу разделили. Марту и Хокона увели в другую часть здания, а меня провели в зал совещаний. И если дворец в целом меня особо не впечатлил, то большой зал поразил своей торжественностью. Просторное помещение, высокие своды, массивный овальный стол, вокруг которого сидели представители разных стран, и над каждым сегментом стола висел флаг соответствующей делегации.
Мой взгляд тут же нашёл флаг СССР. Под ним стояли четыре кресла, три из которых были уже заняты. Я отметил знакомые лица профессора, посольского и того загадочного молчуна. А вот четвёртое кресло, самое ближнее к флагу, пустовало. Моё место.
— Ну вот, я же говорил — очки преображают! — довольно произнес профессор, оглядев меня. — Садись. Готов? Твоя речь вторая, сразу после выступления кронпринца Харальда. Так организаторы решили.
Я вдруг с облегчением понял, что отлично помню всё прочитанное. С перепугу, что ли? Может, это адреналин так подействовал, а может, страх опозориться перед таким количеством народа. В любом случае этому факту я порадовался.
Вдоль стен зала расположились журналисты и телевизионщики. Были среди них и наши, судя по тихим матам кинооператора, неподелившего свет с долговязым финном. И те и другие обосновались у нас за спинами и сейчас соревновались за место под софитами.
Наконец, в зал вошёл Харальд, и шепотки среди представителей делегаций и журналистов стихли. За большим овальным столом поместились члены всех восьми делегаций — по четыре человека в каждой, ещё и место осталось для принимающей стороны, где особо выделялась норвежская премьерша Гру Ха́рлем Бру́нтланн. Именно она, а не Харальд, открыла встречу.
Мадам в деловом тоне «коротенько» так минут на пятнадцать, изложила суть норвежской инициативы и рассказала про повестку дня, которую собственно все и так знали, тоненькая папочка с разной информацией лежала у каждого). Следом слово взял папа Марты. Его выступление оказалось ещё короче — несколько уверенных фраз, в которых он подбодрил всех и пожелал плодотворной работы.
Затем настала моя очередь. Ведущий меня представил, оживились фотографы, и я постарался не улыбнуться, хватит ещё кого-нибудь кондрашка.
Выходить никуда не надо, однако и дамочка, и кронпринц вещали с места стоя, поэтому встал и я, звякнув наградами и знаками отличия. Не я один кстати был с наградами, у некоторых их было столько что Брежнев позавидовал бы.
— Дамы и господа, — начал я, делая паузу, — Наша страна искренне благодарит норвежское правительство и королевскую семью за эту важную инициативу.
Зал слушал в тишине, лишь изредка раздавались щелчки камер в углу, где толпились журналисты. Ну работа у людей такая.
— Сегодняшняя встреча — это не просто обмен идеями, это ответственность перед будущим поколением, перед соседями, перед историей… От того, как мы сейчас будем действовать, зависит, что мы оставим будущим поколениям… Советский Союз предлагает углубить, чуть не сказал в стиле Горбачева вместо Углубить — углУбить) сотрудничество… Давайте изучим, что мы можем сделать вместе для заботы об окружающей среде… Рассмотрим всевозможные угрозы, которые ей грозят. Вместе поищем пути их предотвращения…
Моя речь, хоть и выученная наспех, звучала убедительно и понятно. Публика принимала её благосклонно, и даже мордатая премьерша одобрительно кивала своей лошадиной головой в такт. Увидев такую реакцию, я, окрылённый успехом, решился на небольшое хулиганство.
— Вы знаете, у нас, у русских, есть такая поговорка: «У семи нянек — дитя без глаза». Так вот, то, что в Арктике, а конкретно, например, в Баренцевом море, есть территории, которые и Норвегия, и СССР считают своими, на пользу природоохранной деятельности не идёт. От себя я предлагаю определить если не владельца, то хотя бы ответственного за экологию на этих спорных территориях.