Охотник

Глава 4

Спина Аглаи не была выкрашена соком фикуса, девочка видела уже каждый мускул на этой загорелой спине.. Света, чуть отведя палку, которую держала в левой руке, замахнулась ножом, который держала в правой. Шаг, еще шаг.. Топали ботиночки Светы по старому асфальту. Аглая опять оборачивается.. Быстрый взгляд.. и чокнутая прибавила скорости, намереваясь добраться до зарослей лопухов, вымахавших в человеческий рост на куче мусора. Но от Светланы ей уже не уйти. Шаг, еще шаг.. Девочка отвела нож в сторону, теперь ей не было страшно, теперь она просто хотела побыстрее все закончить, вон она, спина сумасшедшей бабы. По ней Света и полоснет Кровопийцей. От правой лопатки вниз по диагонали.. Для начала.

И тут Аглая повернулась, она больше не убегала, видно, поняла, что не убежит, и.. Их взгляды встретились. И теперь в глазах Аглаи девочка не увидела и намека на испуг, даже растерянности в них не было, а было в них веселое.. злорадство. Аглая радостно оскалилась и кинулась на девочку. Если бы не этот взгляд чокнутой, то Света, может быть, и пропала бы. Но Свете хватило одного страшного взгляда Аглаи, чтобы резко затормозить. Она остановилась.. А дальше все пошло как-то само собой. Аглая, уже ни капельки не хромая, подлетела к Свете, но та, не осознавая этого, ударила ее жабьей палкой, стараясь попасть врагу в лицо.

Для чокнутой этот удар не представлял угрозы. Она просто перехватила палку. Схватила ее прямо за темный от жабьего яда острый конец и легко, словно у ребенка, вырвала из рук девочки. Отбросила ее за ненадобностью. Яд ей был нипочем. А затем снова кинулась на Свету, но пока Аглая отбрасывала палку, она потратила долю секунды, и этой самой доли девочке и хватило, чтобы развернуться и кинуться бежать от сумасшедшей. Аглая едва успела схватить ее за рюкзак одной рукой, взялась крепко, а второй она уже хотела вцепиться девочке в волосы. И тут Светлану впервые выручил Кровопийца. Она взмахнула ножом, отмахнулась им, словно свернутой газетой от назойливой мухи, и Аглая отпрянула, уворачиваясь от белой кромки лезвия, убрала руку и не схватила девочку за волосы. Чокнутая, кажется, понимала, что с этим оружием лучше не шутить. И Светлана выскользнула из лямок рюкзака, в который вцепилась Аглая. Выскользнула и кинулась бежать.

А вслед ей полетел отборнейший мат и крик, срывающийся на истошный бабий визг и зловещий хохот, хохот как раз такой, каким и должна заливаться сумасшедшая маньячка.

— Стой, мразь! Стой! А-ха-ха.. Стой!

«Ни фига она не хромая! – Света бежала изо всех сил, так как слышала помимо этого ужасного хохота шлепки босых ног по горячему асфальту. – Да как она может так быстро бежать по битому асфальту, по обломкам кирпича без обуви?»

Но сумасшедшая летела за девочкой со скоростью хорошего спринтера и еще умудрялась радостно орать на бегу:

— А-ха-ха.. Я сдеру с тебя кожу твоим ножиком.. С живой буду срезать! Стой, говорю, мразь!

Свету подгонял страх, такой страх, которого она не испытывала, даже оказавшись под землей с жуками-кусаками. Она бежала так быстро, что могла бы на соревнованиях запросто посоперничать со старшими девочками, которые бегали спринты. Посоперничать? Да она бы их сейчас победила. Хоть на сотне, хоть на двух. И ботинки ей совсем не мешали. Она летела как на крыльях, едва касаясь земли, едва разбирая дорогу, не отдавая себе отчета и тем не менее зная, куда бежит. Она бежала к спасительной серебряной поляне, которую заприметила еще до того, как решилась погнаться за Аглаей.

А та, между прочим, не отставала.

— А-ха-ха.. Стой, тварь, догоню тебя, догоню.. Разорву тебе твою вонючую пилотку.. Мразь.. А-ха-ха..

Но эти крики лишь придавали Свете сил, она прибавляла и прибавляла скорость и уже через минуту оказалась на спасительной серебряной поляне и побежала по ней большими шагами, едва успевая разбирать перед собой дорогу, чтобы не дай бог не наступить на кочку, что были тут повсюду. Пробежала вглубь поляны метров тридцать и, лишь поняв, что Аглая матерится уже издалека, а не из-за спины, остановилась и развернулась.

— А-ха-ха-ха.. – Теперь чокнутая скалилась на самом краю поляны и на мох, конечно же, наступать не собиралась. – Убежала.. Мелкая мразь! Все равно.. Все равно я разорву тебе твою пилотку, кожу с тебя сдеру, а печенку твою сожру.. А-ха.. – Чокнутая даже подпрыгивала на месте от злости. – Ты, тварь, думаешь, что я не знаю, что ты таскаешься к жирной? Думаешь, не знаю, что вы там затеваете?

Сумасшедшая следила за ней? Света слегка напряглась, но не отвечала. Она стояла, восстанавливая дыхание и крепко сжимая Кровопийцу в руке, при этом не отрывая взгляда от Аглаи. Теперь-то девочка поняла, как опасен и хитер ее враг. То, что она думала об Аглае раньше, и на десятую долю не соответствовало действительности. Долбанутая следила за Светланой. Она притворялась хромой, решила приманить ее своей беспомощностью. Но сейчас у нее, кажется, начинала болеть рука, та самая рука, которой она хватала жабью палку. Чокнутая поднесла руку к глазам, сжала и разжала пальцы и не то завыла, не то зарычала через стиснутые зубы:

— Ы-ы-ы..

Жабий жир все-таки подействовал. Ей было по-настоящему больно. «А как ты хотела, долбанутая, это свежий жабий жирок, я его недавно собрала, он еще не запылился даже», – с удовлетворением подумала Света. И теперь ей совсем не было жалко Аглаю. А она еще думала договориться с нею по-человечески. Ни фига не получится. Теперь девочка отчетливо понимала, что им двоим тут не ужиться.

— Тварь, мразь! – заорала Аглая. – Я до тебя доберусь!

Она повернулась и побежала прочь от моховой полянки, завывая на ходу и потрясывая обожженной ядом рукой. А девочка дождалась, пока враг отбежит подальше, и только тогда позвала:

— Лю! – Ничего. Тишина. Голос не отвечал. Она немного подождала, надеясь, что он ее все-таки слышал, и, не дождавшись, повторила: – Лю, вы тут?

Но и на этот раз Любопытный не отозвался. Снова тишина. Только птица орала где-то да мухи жужжали в солнечном мареве. И больше ничего, никаких звуков.