Охотник

Влад, судя по взгляду, ей не поверил, хотя больше не стал задавать никаких вопросов.

Весь оставшийся день Свете было не по себе. Она то и дело подходила к окну и рассматривала машины во дворе. И ту синюю, старую, не находила. Тем не менее успокоиться не могла, и все время, каждые десять минут, вспоминала про свои пальцы, смотрела на них, поднося к настольной лампе. Может, теперь их не дергало, как на улице, но ей казалось, что пятна растут, что чернота расползается по коже. Эти мысли не давали Светлане покоя. И ей удалось успокоиться, вернее, отвлечься от них только тогда, когда близнецы уже спали, а ее телефон зазвонил. Конечно, это был Влад. Они проговорили почти два часа, до двенадцати ночи. И проговорила бы еще больше, но батарея в старом телефоне села.

А девушки ее уже ждали, Анна-Луиза кинулась к Свете и обняла ее.

— Блин, а мы тебя ждем-ждем..

— Мы-то сами без тебя отсюда выйти не можем, – сказала Сильвия.

Света обрадовалась. С ними обеими было все в порядке, хотя на загорелой коже маленькой женщины еще виднелись следы укусов мух.

— Туман на улице адский! – сказала Анна-Луиза.

— Тут, на Гагарина, всегда так, проклятое место, – заметила Сильвия. – Я дверь открыла и немножко обалдела.. На пять метров ничего не видно. Подумала, что нам с Аней делать, если ты не появишься. Как через мох перебираться?

И опять с некоторым злорадством девочка подумала о своей правоте. Ее так и подмывало сказать подругам, вернее, Сильвии: «Ну, что я вам говорила? Без обуви тут никак не обойтись, да и без одежды тоже. Вот были бы вы одеты, вас бы и мухи не покусали».

Конечно же, ничего подобного она не сказала.

— При том, что вы уже весьма опытны, меня удивляет, что вы так неосторожны, эти особи, несомненно, могут представлять опасность. – Если бы Лю был материален, то он обязательно поджал бы губы. Он редко говорил с выражением, но сейчас в его голосе отчетливо слышалось разочарование, скепсис и, кажется, опасение.

Ей пришлось отвернуться от девушек, чтобы они не видели, и прошептать почти беззвучно:

— Это мои подруги. Мы идем к одной из них в убежище. Оно на севере, как раз там, куда мне и нужно. И они хотят идти дальше, мне с ними по пути. Понимаете, Лю? Они тоже хотят идти к сиренам.

— Полагаете, что их можно было приглашать в ваше убежище? – все так же скептически вопрошал Любопытный.

— У нас не было выхода, на нас напал муходед, – сказала девочка.

— Извини, что? – Сильвия подошла к ней поближе. – Я не расслышала.

— Не отвечайте, они не должны знать, что у вас есть я. Держите это в тайне. В случае опасности я – ваше преимущество. И, пожалуйста, запретите им вторгаться на мои площади. Те, что в соседнем помещении. Я боюсь, что они разрушат периметр, я очень им дорожу.

«Ну конечно, он волнуется за свой периметр, вот и злой такой», – подумала Света и прошептала:

— Мы сейчас уйдем.

— Что? – Теперь и Анна-Луиза стала интересоваться, что там шепчет Светлана.

— Говорю, что нам надо уходить, – отвечала ей та. – Девочки, я выйду на улицу, осмотрюсь, а вы, пожалуйста, в соседнюю комнату не заходите.

— Хорошо, – ответила Сильвия.

— А почему? – спросила Анна-Луиза.

— Там опасно, – произнесла Света. Может, и соврала, но не очень сильно, в той комнате и вправду было весьма и весьма неуютно, воздух там был сухой и едкий, она сама туда не входила с того момента, как принесла вторую банку черной пыли.

— А что там опасного? – спросила Анна.

Светлана не успела ничего придумать, и ей на помощь пришла Сильвия:

— Аня, тебе хозяйка дома сказала не входить, вот и не входи.

— Да поняла я, – произнесла Анна-Луиза. – Я просто спросила.

Девочки уселись на обломки мебели, что были сложены у стола, а Света пошла к двери, открыла ее – было тихо. Где-то проорал крикун и другой ответил ему.

Света послушала их перекличку и прошептала:

— Лю, мы уйдем, как только рассеется туман. Крикуны уберутся, и мы сразу уйдем.

Но ответ Любопытного ее удивил:

— Вообще-то, человек Светлана-Света, я пойду с вами, если вы дадите на то свое согласие, я не хочу отпускать вас одну, вы представляете для меня большую ценность, я не хочу вами рисковать, и нам, если мы собираемся выходить, лучше не ждать, пока рассеется туман. Нам лучше уйти прямо сейчас.