Охотник

Девушка была возбуждена и весела, рассказывая все это так, словно ей нравилось удивление Светланы, а та смотрела и ничего не могла сказать. Она просто не знала, как на это реагировать. А новая знакомая, видимо, почувствовав недоумение, вдруг сказала:

— Это «мяу-мяу», не обращай внимания, я закинулась перед встречей, вот и ору, у меня еще есть доза. Хочешь?

— Мяу-мяу? Это что? Наркотик? – Света, кажется, уже не удивлялась.

— Меф, мефедрон, – тут же пояснила Анна-Луиза, – мне докторка выписывает золофт.. Овца тупая, я ей говорила, что мне мало, меня к вечеру уже отпускает и начинает колбасить, говорила, что мне дозняк надо увеличить, но она жмется, вот и приходится мефедроном догоняться. А если не принять чего-нибудь, то меня снова голоса доставать начинают, и такая депрессуха накрывает, что мне опять вскрыться хочется.

Говоря это, Анна-Луиза достала из сумочки коробочку из-под мятного драже «Тик Так», наполовину заполненную каким-то порошком.

— Будешь?

Света при этом заметила, что почти на всех пальцах Анны-Луизы есть по кольцу, и почти все они были золотые.

— Нет. Нет, – отвечала девочка твердо.

— Ты вообще не торчишь, что ли? Ни от чего?

Самый злостный потребитель наркотиков у них в классе был Пахомов, его называли плановым, иногда грибником, он всегда знал, где взять покурить, но девочке почему-то казалось, что Пахомову до Анны-Луизы еще очень далеко.

— Нет, я спортом занимаюсь, – отвечала Светлана.

— Может, бухнуть хочешь? – спросила новая знакомая. – Или еще чего-нибудь, что тебя прикалывает?

Света подумала, что могла бы выпить капучино, она очень любила этот напиток, но ей сейчас не хотелось. Вернее, не хотелось его пить с Анной-Луизой. Девочка была уже не рада, что пришла сюда. Анна-Луиза оказалась ей.. ну, не очень приятна. Сто раз изнасилованная. Сто раз? Врет, наверное. Ну, как-то это странно. Она не любила своих родителей, и мужчин тоже. Членомрази – какое-то мерзкое слово. Мяу-мяу! Меф!

Нет, все это было слишком странным для Светы. Она покачала головой:

— Нет. Я не пью. Я спортом занимаюсь. Бегом.

— Тебя что, от бега раскумаривает? – удивилась ее новая знакомая.

«“Раскумаривает”. Еще одно дурацкое слово от Анны-Луизы». Светлана пожала плечами.

— Мне нравится бегать.

— Ну тогда, может, просто поедим? – Кажется, это было последнее предложение. Анна-Луиза, несмотря на принятый ею препарат, заметно погрустнела. Света думала, что Анна-Луиза предложит «Макдоналдс», он как раз был неподалеку, но та произнесла: – У парка Победы «Мама Рома», там прикольные креветки в кляре, и пиццы тоже прикольные, может, там поедим?

Света только успела подумать о том, что «Мама Рома» – это очень даже неплохо, но вчера она и так потратила уйму денег. А новая знакомая уже доставала из сумки штук шесть или семь голубых тысячерублевых купюр:

— У меня деньги есть. Я угощаю. – Она просила Свету пообедать с ней, просила по-настоящему..

Когда такое случалось? И Света не смогла отказать, тем более до ресторана было недалеко.

— Ну пошли.

А креветки на самом деле оказались вкусные. Официантка принесла их в маленьких корзинках, в которых, помимо креветок в оранжевом поджаристом кляре, были еще четвертинки лимона и маленькие чашечки с розовым вкусным соусом.

Анна-Луиза выдавила лимон на креветки и, обмакнув одну креветку в соус, с удовольствием стала есть.

— Офигенно вкусно.

Девочка не спешила, сначала она посмотрела, как все делает ее новая знакомая, и лишь после последовала ее примеру. Она тоже смочила креветки лимоном. Да, это было вкусно. По-настоящему вкусно. Давно Светлана ничего такого вкусного не ела, а с тех пор, как случилось горе, – точно. Еще они заказали пиццу. И хотя Света отказывалась, Анна-Луиза заказала ей красивый сине-зеленый коктейль. Официантка попросила документы, и они у новой знакомой Светы были при себе.

Коктейль и назывался красиво: «Голубая лагуна». Света никогда не пила еще вот так, в ресторане, как взрослая. И она почувствовала себя взрослой, это было приятное чувство. Коктейль оказался вкусным, и ощущение взрослости щекотало самолюбие, и внимание Анны-Луизы, которая заказала себе две порции текилы.

В общем, Светлане все нравилась, и она уже не жалела, что приняла предложение новой знакомой. Девочка даже поинтересовалось:

— Анна-Луиза – красивое имя, а какое у тебя было раньше?

— Башмаки называли меня Анной, – призналась та. – Пришлось добавить, чтобы не было так кринжово.

— Ну, Анна тоже красивое имя, – не согласилась девочка и взяла очередную креветку.

— Угу, особенно если башмак называет тебя Нюркой. У.. Ненавижу! – Анна-Луиза жирными пальцами взяла рюмку и выпила сразу половину содержимого. А после стала снова рассказывать о своей непростой жизни, только более развернуто. Она говорила в основном о себе, о своих взаимоотношениях с родителями, о своих подругах, о своих «приходах» и пребываниях на излечении, причем даже не стараясь понизить голос. Свете казалось, что люди, которые сидят за соседними столиками, слышат рассказ. И это было девочке не очень приятно. Но также Света отметила, что, когда Анна-Луиза завела речь про Истоки, она сразу заговорила тихо, почти шепотом.

— А ты кому-нибудь говорила про это.. ну, про наши сны? – спросила у нее Светлана так же тихо.

— Конечно. – Новая знакомая приблизилась к ней. – Сначала матери, потом врачихе, а она меня сразу в дурку отправила. Раньше мне ставили биполярку, а там сразу шизу влепили.

— Ставили? – не поняла Светлана.

— Ну, диагноз, – пояснила Анна-Луиза. – И все, сорок дней дурки – это пипец! Там меня такой химией стали грузить, что просто вилы, она хуже галоперидола, меня так ею нахлобучивало, иногда меня просто парализовало, я иногда отрубалась и оказывалась там, и самое страшное, что и там пошевелиться не можешь.

Света, обмакнувшая креветку в розовый соус, замерла – так ей было интересно. А Анна продолжала: