Титан

Фрунзе, большой перекрёсток, улица Победы, Варшавская.. Девочка летела, как на крыльях. Мокрые дома и дождь, фонари освещения и машины, машины с включенными фарами. Вот и улица Кубинская, остаток пути по ней. Дождик и брызги. Её новые отличные кроссовки и эластичные спортивки промокли: она бежала, не особо выбирая дорогу. И добежала быстро. Когда вбежала в освещённый холл больницы, у неё ещё было почти тридцать минут на посещение. Нет, конечно, получаса у неё не было. Сначала пришлось выяснять, куда перевели Владика. Пришлось ему звонить, потом ещё пришлось искать пятирублёвую монету на бахилы, потом искать палату, где лежал Пахомов, но всё равно она к нему прорвалась. Жаль только, что ничего не успела ему купить.

И он её ждал. Обниматься при двух соседях по палате они.. постеснялись, хотя Светлана, может быть, и хотела, чтобы он её обнял. И пусть даже другие это увидят. А ещё она хотела поцеловать его в губы, но поцеловала только в щёку, коротко, как бы невзначай. И всё равно девочка была очень рада его видеть, и ей было приятно, что он взял и не отпускал её руку. Жаль, что перчаток снять было нельзя. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел её пальцы, а вернее, уже не только пальцы, но и всю руку.

— Врачи офигевают! — Влад был рад, он хоть ещё и хрипел, но улыбался самодовольно.

— От чего? — интересовалась девочка. Она, признаться, была удивлена. Думала, что увидит его бледным и слабым, но Пахомов уже напоминал себя прежнего. Чуть нагловатого любителя похвастаться.

— От моего выздоровления, они же планировали ещё две операции, а тут сделали рентген, потом МРТ, ещё УЗИ, и врач, такой, говорит мне: нифига не понимаю.

— Не понимает? — Света не отрывала от Пахомова глаз.

— Ага, говорит, надгортанник как новый, а был почти надвое рассечён. И сосуд, говорит, как новый, наружную сонную артерию нужно было восстанавливать, а теперь она тоже как новая, ничего с нею делать не нужно, узистка написала, что ход крови нормальный, артерия чистая, без рубцов.

— Прикольно, — Света была довольна, она улыбалась чуть загадочно, девочка верила, что её Владик выздоровел благодаря солнечному жуку или, как она его называла, жуку-трупоеду. То есть благодаря ей. Но глупый Пахомов её почему-то не благодарил. Он всё, кажется, приписывал своему сильному организму, хотя нет, не всё..

— Знаешь, — продолжал Владик, чуть понизив голос, — я помню, что мне стало легче после твоего настоя. Ну, того, мутного.. Что ты мне приносила в бутылке.

— Я тоже думаю, что ты выздоровел благодаря ему, — скромно произнесла девочка.

— Так из чего он был?

— А я разве тебе не говорила? — Света удивилась. — Он был сделан из одного редкого жука.

— Из жука? Что за бред? — он не очень-то ей верил и смеялся. — Да ладно, ты гонишь. Прикалываешься надо мной. Ну скажи, что гонишь.

Светлана чуть-чуть посмеялась, сидела счастливая: ну и пусть не верит. Она-то знала это наверняка. Она так и не сказала ему ничего, а он продолжил, но на этот раз уже без улыбки:

— А ещё, прикинь, врач сказал, что меня в армейку не возьмут.

— Что? Куда не возьмут? — не поняла Света.

— В армию, — объяснил Пахомов.

— Ну и что, подумаешь, — Светлана даже обрадовалась. — А ты, что, в армию хотел?

— Да нет.. Не то чтобы сильно хотел.., — Владик немного загрустил, — просто у меня клапан в сердце повреждён. Теперь даже в футбик с парнями не погонять. Врач, кардиолог, он такой.. крутой, его тут все уважают, посмотрел КТ моё и сказал: забудь про футбол. Сказал, что только гимнастика, ходьба и таблетки до конца жизни. Сказал собаку заводить и гулять с нею по полчаса утром и вечером в любую погоду.

Он произнес это так, что у девочки сжалось сердце. Ей стало его очень жалко, она, конечно, не думала, что всё будет так печально. Света думала, что добудет куртку и сходит на Танцы за новым жуком для настоя, и всё с его сердцем наладится. Но это в будущем, а пока ей было его жалко, она чуть наклонилась к нему и, быстро поцеловав в губы, произнесла:

— Я найду их, Владик.

— Кого? — не понял он.

— Тех, кто в этом виноват.. Ну, тех, кто виноват в нападении на тебя.

— Забудь, — он был даже немного напуган. — Ты чего? Забудь.

— Я найду их, Владик, — твёрдо повторила Света. — Найду и поубиваю.

⠀⠀ ⠀⠀

* * *

⠀⠀ ⠀⠀

Андрей Сергеевич в этот вечер чувствовал себя не очень хорошо, но в последнем разговоре со своей нанимательницей он обещал, что сегодня выйдет на работу обязательно. Фомин сообщил ей, что теперь, в связи с семейными обстоятельствами, а именно выплатой всех своих долгов, он будет ходить на работу реже, и бригадиру Татьяне тоже сообщил, что хочет сократить количество смен. Она не хотела его отпускать, но Андрей Сергеевич сказал, что ему уже тяжеловато отрабатывать четыре смены в неделю. Татьяна поняла и согласилась, но попросила его выйти в эту ночь обязательно, у неё не было замены. Фомин пообещал, что выйдет. Время у него ещё было, поэтому он отпустил дочку и сам сходил за сыновьями в детский сад. Привел их домой и, не раздеваясь, уже хотел уйти, но мальчишки, быстро раздевшись, убежали в комнату и начали ругаться из-за очереди у компьютера. Обычно старшая сестра их быстро приводила в чувство, но сейчас её не было, и он решил их успокоить сам. Он, стуча костылями по полу, доскакал в комнату в самый разгар начавшегося спора, распахнул дверь и сразу сказал сыновьям:

— Так, товарищи, успокоились.

— Моя очередь, — сразу ответил ему Николай.

— Папа, он врёт, он вчера последний играл, — возразил Максим.

— Я не доиграл! Я не закончил уровень! — вскликнул Колька.

— Максим, пусть он доиграет, потом сядешь ты, — сказал отец и, чуть облокотившись на косяк, стал поправлять свитер под плащом.

Максим ничего не ответил, а Николай со сдержанным чувством победы усаживался за компьютер.

— И чтобы без ссор, — продолжал отец, — Николай, не злоупотребляй. Поиграл и уступил место брату. На кухне есть еда, но Света уже скоро вернётся. Всё, я пошёл.