Главное не влюбиться

Но не тот сладкий, от которого приятно. А тот, который приторный, как яд. От которого першит горло и хочется или отказаться — или втянуть ещё глубже, пока не станет поздно. Пока сердце не остановится от яда.

Я целую её так, словно пытаюсь выгрызть из себя то, что давно пытаюсь отрицать.

Грубо.

Рвано.

Без ритма.

Без тормозов.

Ксюша цепляется за меня, пальцы в моих волосах, и это бесит ещё сильнее. Потому что она не защищается. Не вырывается. Не шипит, не ругается, не делает своё вечное «отвали».

Она… тянется и подчиняется моей воле.

Она отвечает.

И вот это — самое отвратительное. Самое опасное. Самое правильное для того, чтобы я полностью сорвался.

Я сильнее сжимаю её горло, чувствую под пальцами её судорожное дыхание. Она вздрагивает — но не отталкивает. Наоборот — будто подаётся ближе.

И внутри меня всё кипит.

Хочется отпрянуть.

Крикнуть ей в лицо, что она ненормальная.

Сказать, что ей нельзя так.

Нам нельзя так. Но я не отталкиваю. Я давлюсь её вкусом. Тону в нём, как утопающий в ледяной воде.

Горько.

Тяжело.

Больно.

Ксюха целует так, словно мстит. Словно знает, насколько глубоко бьёт в меня этот поцелуй. И именно туда давит, туда лезет, туда царапает.

И я понимаю, что если не остановлюсь сейчас — всё, назад дороги не будет. Понимаю, но продолжаю.

Потому что я слабак.

Мир сужается до её губ. До её ногтей на моей шее. До её рваного дыхания. До той грани, которую мы перечёркиваем сейчас, в этот самый миг.

Я отрываюсь резко — как будто меня ударили током. Воздух режет лёгкие. Горло жжёт. В голове шум. Сердце колотится так, будто пытается вырваться.

Снежка. Маленькая ведьма. Опасная. Самая опасная из всех, кого я знал.

Я шепчу ей в губы, всё ещё не отступая:

— Ты… охренела.

Но звучит это не так, как должно. Не угрожающе. Не сердито.

Скорее — как признание. Словно я сам только что охренел от того, что поддался её импульсу.