Страница 61 из 62
— Может, и не убил, — соглашались рассказчики, — но хотел, это точно. Может, он первый раз убивал, а у него ещё навыка нет, ударчик ещё не отработан, а характер уже есть. Решил убить — начинает убивать, и никто его не остановит.
— А банда у него какая! — восхищался другой свидетель. — Смотреть страшно — головорезы величиной со шкаф.
— Я это тоже отметил, когда они крутили ухи дружку Бланко. Даже сам синьор Буратино их отогнать не мог.
— А морды у них — ужас, а сами под два метра. Где их синьор Буратино только нашёл?
— А что вы его «синьор» да «синьор» называете? — удивлялись слушатели.
— Так он всем велел себя так называть, а кто не назовёт — тому кранты, — сказал первый свидетель.
— Ага, — соглашался второй, — вон Бланко его синьором не назвал, и что вышло — математикой по башке до крови, еле выжил.
— Хорошо, что мы больше этого зверя не увидим, — дрожали от страха мальчишки, — теперь, как на него уголовное дело завели, из гимназии его отчислят.
— И слава Богу, а то жутко с ним в одном классе сидеть. Кто его знает, что в его деревянную голову взбредёт?
— А вдруг он мстить будет? — высказал предположение один из учеников. — За то, что вы на него показания в полиции давали.
— Кто давал? Кто давал? — накинулся на него один из свидетелей чуть ли не с кулаками. — Ты что такое говоришь, дурак? По уху хочешь? Я — могила. Полицейские из меня ничего не вытянули. Я всё врал.
— И я всё врал, — говорил второй, бледнея.
— А я вообще сказал, что Бланко сам на книжку налетел, — заявил третий.
И в это мгновение дверь гимназии открылась, и на пороге появился Он. Спокоен, немного ленив и даже вальяжен, и по-прежнему носат. Обведя всех учащихся вовсе незлым взглядом, он спокойно поздоровался:
— Привет, ребята.
— Здорова, — не подумав, ляпнул кто-то и тут же осёкся.
— Здравствуйте, синьор Буратино, — быстро сориентировался другой, и все тут подхватили: «Здравствуйте, синьор Буратино».
Под их красноречивыми взглядами Пиноккио прошёл в свой класс и достал из мешка книгу, которую все присутствующие в классе узнали. Ощущая на себе взгляды, полные самых разных эмоций, Пиноккио спросил:
— А что вы так на меня смотрите? Или у нас первый урок не математика?
— Математика-математика, синьор Буратино, — недружно загалдели одноклассники, а некоторые зашептались, — у него всё схвачено, и полиция тоже.
— Это точно, хоть весь класс перережет, его всё равно отпустят, — так же шёпотом отвечали другие.
И тут прозвонил звонок, и мальчишки разбежались по своим местам. В класс вошёл учитель и первым делом взглянул на Буратино:
— Вас, я вижу, отпустили? На каком основании?
— Ввиду отсутствия состава преступления, — встал и ответил Пиноккио.
— Вот как? — удивился учитель. — Впрочем, это не моё дело.
И урок начался. После уроков Буратино побежал домой. Ему не терпелось рассказать всю эту историю Говорящему Сверчку. И тот с удовольствием выслушал всю эту историю. А потом после некоторого раздумья сказал:
— Хорошо.
— Что хорошо? — уточнил Буратино.
— Хорошо, что всё обошлось — это, во-первых, а во-вторых, хорошо, что это всё случилось. Теперь ты приобрёл репутацию, а она дорогого стоит.
— Я тоже так думаю, — согласился Пиноккио, — теперь меня будут уважать, и никто не будет называть меня носатым.
— Причём здесь «носатый», дело не в этом. Дело в том, что твоё слово теперь будет иметь вес. Слухи об этом происшествии распространятся по городу. И ты станешь значительной фигурой на подростковом, конечно, уровне. И самое главное — ты установил контакт с полицией. И, в довершение ко всему этому, ты обзавёлся коллективом.
— А ещё у меня есть друг, которому я могу доверять, — добавил Буратино.
— С доверием я бы не спешил. Доверие — дело тонкое.
— Почему?
— Потому что никому и никогда нельзя доверять на все сто, — нравоучительно сказал Говорящий Сверчок.
— Но ведь Рокко Чеснок..
— Помолчи и послушай сначала. Вот ты говоришь, Рокко Чеснок такой-сякой-хороший, а ведь, по сути, ты его ещё не знаешь. Сколько вы с ним знакомы?
— Ну, немного. Но из того, что я узнал о нём, мне ясно — он парень что надо, в беде не бросит. И, наверное, не продаст.
— Вот именно, «наверное».
— Но ведь он мне помогал, когда я оказался в беде.
— А чего ему это стоило?
— Ну и чего же? — спросил Буратино.
— Да ничего. В том-то и дело. Ну, не поспал он одну ночь, зато сколько полезного узнал о тебе.
— Чего же он такого узнал?
— Он узнал, что у тебя есть деньги, он узнал, где ты их хранишь. Не сомневаюсь, что он видел товар. Если этот парень теперь пораскинет мозгами, может и догадаться, откуда у тебя всё это.
— Да, — растерянно произнёс Пиноккио, — я об этом не подумал.
— Первый признак молодости — отсутствие привычки думать. Раздумье — прерогатива стариков, — со вздохом сказал Говорящий Сверчок.
— И что же теперь делать? Думать?
— Думать уже поздно.
— Мне кажется, — сказал Буратино, — Рокко на меня не донесёт.
— Конечно, не донесёт. Судя по всему, не такой уж он и дурак. Голову даю на отсечение, что он у тебя даже не своровал ничего. Но тем-то он и опасен, что не дурак. Он о тебе теперь очень много знает, а информация, дружок, великая сила. Ничто не стоит так дешево и может обойтись нам так дорого, как информация.
— Вы меня пугаете, синьор Говорящий Сверчок. Что же мне делать? Неужели надо порвать с ним отношения?
— Нет, тебе всегда будет нужен умный и сильный помощник.
— Это точно. Тем более что Рокко мне кажется хорошим и честным парнем. И не трус к тому же, — твёрдо заявил Буратино, — он не бросил меня в трудную минуту.
— Твой юношеский максимализм и идиотский инфантилизм мешают тебе трезво глядеть на вещи. Откуда ты знаешь, что он честный? Ты же не проверил — взял ли он деньги с чердака или нет.
— А я проверю.
— Вот и проверь.
Пиноккио несколько секунд молчал, не решаясь ни сказать что-нибудь, ни сделать. И, наконец, произнёс:
— Не хочу проверять.
— А знаешь, почему не хочешь? — улыбнулся Говорящий Сверчок.
— Почему?
— Боишься. Боишься разочароваться в своём новом друге.
— Может, и так, — неуверенно ответил Буратино, прекрасно понимая, что так оно и есть.
— Так вот, дурень. Лучше разочароваться здесь и сейчас, чем в ситуации, когда от твоего дружка будет зависеть твоя судьба, а может, даже и жизнь. Так что иди, иди и всё как следует пересчитай. И только тогда мы будем знать, что за человек твой друг Рокко Чеснок.