Страница 43 из 62
Так и шли они под холодными порывами ветра в сторону моря, Фальконе толкал тачку, пытаясь не глядеть на её содержимое, а мальчик нёс ружьё, сочиняя всё новые и новые небылицы. И тут Буратино увидел две крепкие фигуры в свете новомодного электрического фонаря, который уже две недели возвышался на базаре. Сердце парня ёкнуло и упало, если не в пятки, то, как минимум, до колен. В свете фонаря стояли полицейские.
— Иди спокойно, — превозмогая жуткий страх, сказал мальчик, — справа от нас полицейские.
— А чего же нам их бояться? — жутко вибрируя от страха и глотая слюну после каждого слова, загнусавил Джузеппе. — Ты же говорил, они свои.
— Иди и молчи, — зашипел Буратино.
Тем временем полицейские обратили внимание на эту странную парочку. Несколько секунд они рассматривали ребят, и потом один другому лениво сказал:
— Капрал, гляди-ка, кажись, спёрли что-то?
— Кажись, — ещё более лениво ответил капрал, — и это надо же в нашу смену.
— А вон гляди, у маленького, кажись, ружьё.
— Точно, ружьё, может, и не воруют даже, может, убили кого.
— Как есть убили, — приободрился первый.
— Ну, а раз убили, не наше дело, — заявил капрал, — убийствами пусть управление занимается.
— И то верно, что я за пятьдесят сольдо в месяц и убийствами заниматься буду⁈
— Нет уж — дудки, давай уж лучше до порта прогуляемся, — сказал капрал.
— Давай, — согласился первый, — надоело стоять без дела.
Полицейские повернулись и пошли в сторону порта. А Буратино перевёл дух.
— Фу, я уж думал, нас загребут, — признался Джузеппе.
— Да как же они нас загребут, дурья башка, если они его и убили. Да пришли посмотреть, везём мы его к морю или нет, — продолжал врать Буратино.
За этими разговорами партнёры добрались до заветного сарайчика.
— Ты постой тут, — произнёс Пиноккио, когда дверь сарайчика была открыта, а сам понёс мешки, вытряхнул их содержимое в углу, для убедительности бросил пару серебряных пуговиц на землю и поставил бутылку самогона на бочку, которая, судя по всему, заменяла хулиганам стол. — Пейте, гады, и тюрьма заплачет по вам горькими слезами, будете знать, как обижать маленьких.
Он вышел, запер дверь и спросил Джузеппе:
— А ты где живёшь?
— А зачем тебе? — как-то подозрительно покосился на пацана Фальконе. И в его воображении мелькнула картина типа «Смерть свидетеля».
— Зарплату тебе, болвану, принесу, — объяснил Буратино.
— А-а, — понял Джузеппе, а сколько?
— Пять сольдо.
— А-а, тогда я живу на улице Такелажников, что рядом с портом. Там у меня дом. Ты легко меня найдёшь, меня там все знают. А когда будет зарплата?
— Когда надо, тогда и будет, — не стал уточнять Буратино, — а ты лучше не болтай ни о чём, а то сам в этом сарае окажешься. Понял?
— Я — могила, — пообещал Фальконе, и большим пальцем руки, для убедительности своих слов, провёл себе по горлу.
— Смотри, а то и вправду будет тебе могила, а теперь бери тачку, мешки и отвези всё это где взял. Могила. — Пиноккио усмехнулся, думая, что дурачить дураков легко.
— Эй, синьор, а ведь я даже твоего имени не знаю, — окликнул его Фальконе.
— Зови меня Буратино, — бросил мальчишка, поправил ружьё и поспешил домой, у него было ещё много дел.