Страница 24 из 62
— Синьор, — начал Пиноккио, которому почему-то стало страшно, — я никого не обуваю, я играю честно.
— Честно? — не поверил оппонент. — А ну-ка сдавай.
— А на что вы собираетесь играть? — спросил Пиноккио.
— Вот, — об ящик звякнула трёхсольдовая монета, — сдавай.
Буратино, а именно так мы будем звать героя теперь, раздал карты и, естественно, выиграл, несмотря на страх и дрожь в руках.
Хулигана-здоровяка это разозлило:
— А ну гони деньги обратно, а то я сверну тебе твой длинный нос на бок! — здоровенный кулак оказался в опасной близости от физиономии Пиноккио.
— Но, синьор, вы же проиграли эти деньги. С вашей стороны это просто непорядочно, просто западло, требовать их обратно, — слабо возмутился Буратино.
— Что? Это я непорядочный? — хулиган влепил Буратино звонкую оплеуху, — непорядочный, говоришь?..
Он встал, и в его намерениях у Пиноккио не было никаких сомнений. И в этот момент раздался голос:
— Поджеро, вы опять дерётесь?
— Что вы, синьор учитель, я не дерусь, я только защищаюсь и еле отбился от этого громилы, — заявил хулиган.
— Я вижу, — спокойно произнёс учитель, разглядывая щуплого Буратино, — вам могло бы крупно не поздоровиться, Поджеро, если бы этот дохляк разозлился.
Все ученики захихикали.
— Хватит ржать, дебилы, — вдруг рявкнул синьор учитель, — вы что, пустоголовые, звонка не слышали?
Мальчишек как ветром сдуло, а Пиноккио остался один на один с учителем, потому что не знал, куда ему бежать.
— Итак, вы пришли учиться? — начал учитель. — И сразу устроили драку.
— Нет, синьор учитель, я не виноват, честное слово.
— Не надо говорить честных слов, обезьяна вы бесчестная. Так как я видел, каким путём вы приобрели всё необходимое для обучения.
— Да, синьор учитель, это не самый лучший способ, но у меня не было иного выбора. Я очень хочу учиться, — грустно произнёс Буратино.
— Запомните одну вещь, мой юный катала, в класс я вас, конечно, запишу, но не дай Бог вы совершите хоть ещё один проступок, сразу вылетите из гимназии, как забулдыга из трактира.
— Хорошо, я запомню. Надеюсь, я не дам вам повода быть мною недовольным.
— И запомните ещё, я беру вас только потому, что вижу вашу тягу к учению. А теперь идите в класс, а я пойду к синьору директору, чтобы записать вас. Назовите своё имя.
— Пиноккио Джеппетто.
— Пиноккио, — учитель хмыкнул, — хорошо, идите, Пиноккио.
Учитель пошёл к директору, а Буратино прямо в лапы хулиганов, которые поджидали его в коридоре. На этот раз их было трое: здоровяк Поджеро, парень с лисьей физиономией и долговязый мальчишка без зуба.
— Ну, что, козёл, попался? — мягко и даже ласково спросил Поджеро.
— Как пить дать, попался, — зашепелявил беззубый, — ой, как мы тебя сейчас уделаем — мамочка родная не признает.
— А рёбра ему ломать будем? — деловито поинтересовался хитрый.
— А что? — Поджеро даже удивился такому вопросу. — Нельзя что ли?
— Да нет, можно, — пояснил хитрюга, — только не люблю, как они хрупают, когда ломаются, у меня аж мурашки по коже.
— Но тогда не будем, — пообещал Поджеро.
— А вот зубы выбьем обязательно, — тоном, не терпящим возражений, произнёс беззубый.
«Ой, мамочки-мамочки, — у Буратино даже голова закружилась от страха — сейчас меня будут так бить, так бить, как не били ещё никогда в жизни».
— Надо, вообще-то, и ноги сломать, — в некоторой задумчивости сказал хитрюга.
— Да, это дело хорошее, — согласился Поджеро.
— Главное, зубов побольше выбить, — не унимался долговязый.
— А может, не надо? — выдавил Пиноккио.
— Не надо? — разозлился хулиган Поджеро. — А деньги у меня выигрывать надо? — и первый удар принёс в ухо Буратино отвратительный звон. — А выставлять меня дураком перед всей школой, надо? — второй удар под дых согнул деревянного человечка пополам.
— А может быть, денежки отдашь? — прямо в звенящее ещё ухо зашептал хитрюга. — А мы тебя сильно бить не будем.
— Отдам, — превозмогая боль в животе, выдавил Буратино.
— Давай, — широкая ладонь хулигана появилась прямо перед носом согбенного мальчишки.
«Ой, как мне не хочется отдавать деньги, — думал Пиноккио — какой-то я неудачник: термос своровал — так уронил его, деньги выиграл — так их отняли».
— И конфету давай, — добавил Поджеро.
— И индейца, — добавил беззубый.
— И вообще, всё давай, а то убьём, — подвёл итог хитрюга.
«И конфету, — с тоской подумал Буратино, — вам, и индейца». Он полез в карман и вдруг нащупал там то, что изменило его настроение.
— И конфету отдать? — переспросил он, разгибаясь.
— Всё давай, всё, — кивнул Поджеро, продолжая держать раскрытую ладонь.
Пиноккио ещё раз ощупал тот предмет в кармане, который придал ему сил. Это была заточка.
— Получай! — произнёс со злости Буратино и располосовал руку хулигана. «Пусть лучше убьют, чем я отдам им денежки», — при этом думал он.
— А-а, — заорал Поджеро, отдёргивая руку.
— А вот и тебе — продолжал Пиноккио, пытаясь ткнуть в живот долговязому заточку.
Но тот отскочил. Хулиганы на несколько секунд растерялись, но они не были бы хулиганами, если бы испугались одного хлипкого пацана с заточкой.
— Ладно.. — многообещающе произнёс Поджеро. — Ты сам вырыл топор войны.
— Ты покойник, — пообещал хитрюга.
— И зубы тебе повыбиваем, — добавил беззубый.
«Мамочки, вот теперь они действительно меня прикончат, потом ограбят, а напоследок выбьют зубы», — подумал Пиноккио, чувствуя, что хулиганы окружают его по всем правилам военного искусства.
— Что там происходит опять? — донеслось из другого конца коридора. — Почему не в классе? А ну марш по местам! — это был учитель, второй раз за день спасавший Пиноккио.
Шпана сразу исчезла, как её и не было. А Буратино поспешил спрятать заточку в карман и облегчённо вздохнул.
— Джеппетто, а вам что, особое приглашение нужно? А ну марш в класс.
Так наш герой первый раз оказался в большой и светлой комнате со смешными столами под названием «класс». Окна там были огромные, на стенах висели карты и картинки с людьми, у которых были разрезаны животы. Из животов вываливались внутренности. А на шкафах стояли сушенные и страшные звери.
Все дети встали, когда учитель вошел, и стояли до тех пор, пока учитель не произнёс:
— Садитесь, говорящие обезьяны, а вы, Патроли, прекратите гримасничать, у вас и так физиономия — не приведи Господи. Кто дежурный?
— Я, синьор учитель, — встал один из мальчиков.
— Кто отсутствует?
— Никто, все присутствуют.