Как закалялся дуб

Глава 6 Суровые будни войны

Рокко и Буратино отправились в сарайчик на берегу моря, где отдыхали и залечивали раны. Лука приносил им пищу и свежие новости: «Сегодня всех цыган и всех пацанов полицейские отпустили». Или: «А сегодня из больницы выписали четырёх пацанов, а четверо ещё полежат, а на базаре снова Аграфена появилась, наглая такая, ухмыляется»; «А в порту пацаны лошадь дохлую видели, плавает у пирсов, её волною о сваи бьёт, а из бока заточка торчит, а седло с неё сняли, наверное, хозяин».

— Ну да⁈ — восхитился Рокко. — Неужто кто-то лошадь цыганскую убил?

— Я убил, — коротко признался Пиноккио.

— Ну ты, брат, молодец, — похвалил Чеснок.

— Точно молодец, — подхватил Крючок, — а как же ты лошадь в море скинул?

— Это не я её скинул, а она меня.

— И ты её за это прикончил? А как? — спрашивал Рокко.

— Это я вам потом расскажу. Так ты, Лука, говоришь, что Аграфена ходит по рынку с видом победителя?

— А-то ж, ходит, зараза, только семечки поплёвывает.

— Плюёт, говоришь? — Буратино прищурился, и был в его прищуре огонёк недобрый. — А скажи-ка мне, Лука, давно ли ты наших разлюбезных братцев видел?

— Так недавно и видел, вчерась ещё, про вас же и спрашивали.

— А не поленись-ка, дружище, сбегай за ними да приведи сюда.

— Я мигом, — пообещал Лука.

За миг он, конечно, не обернулся, но уже через полтора часа Серджо и Фернандо были у моря.

— Ох, синьор Буратино, — обрадовались братцы, увидев мальчишку, — как мы за вас переживали, как волновались, — сказал Серджо.

— Ага, ой, как волновались, всё думали, не убили ли вас цыгане, — поддержал братца Фернандо.

— Я в порядке, ребята, и страшно рад вас видеть, — улыбался Буратино, пожимая их мощные руки.

— А уж как мы скучали, как скучали!

— Да ладно вам, — засмущался Пиноккио, — давайте лучше к делу перейдём. Вы, ребята, наверное, знаете, что мы уже неделю с цыганами бьёмся.

— Конечно, весь город только об этом и гутарит, — подтвердил Фернандо.

— А что же вы нас не позвали? Нам даже обидно, — сказал старший из братьев. — Все дерутся, а мы, как дураки, только слушаем про это.

— Я, ребята, вами рисковать не мог, я вас берегу. И хорошо, что я вас не звал с собой, для вас теперь дело найдётся.

Эти слова пролились бальзамом на души здоровенных детин и сильно польстили им.

— Бить кого? — радостно спросил Серджо. — Уж вы только скажите, изувечим враз.

— Загубим и фамилии не спросим, — подтвердил Фернандо.

— Ну, губить-то не надо, а вот рёбра переломать и зубы выбить — это следует.

— Уж только скажите сколько зубов, сколько скажете — столько и выбьем.

— Мы, конечно, не шибко грамотные, но зубы сосчитать сумеем.

— Парочку, — прикинул в уме Буратино, — и рёбер парочку, и ногу, пожалуй, сломайте, чтобы другим неповадно было.

— Ой, синьор Буратино, ногу-то мы сломаем и зубы сосчитать сможем, а вот с рёбрами как быть? Откуда нам знать, сломаны или нет, они же внутри.

— Может, их повытаскивать? — предложил умный Серджо. — Как вытащим, так и видно будет, сломаны или нет.

— Ну, это вы, ребята, через край. Нам смертоубийство не нужно, просто врежете пару раз по рёбрам, этого будет достаточно. Да и ногу ей сломайте, не забудьте.

— Это мы запросто. А что же нам бабу бить⁈

— Бабу, хотя какая она баба, тумба портовая. А зовут её Аграфена.

— Цыганка она, — вставил Рокко, — знаете, небось?

— Не-а, мы с цыганами не водимся.

— Ничего, вам её Лука покажет. Покажешь? — спросил Рокко у приятеля.

— Кончено, покажу, — кивнул Крючок, — ещё и сам врежу.

— Тебе, Лука, врезать не надо, — чуть подумав, сказал Пиноккио. — Ты за ребятами издалека присмотри, а то у них сила лошадиная, они эту тварь убьют ещё, потом неприятностей не оберёшься. А вы, ребятки, слушайте Луку, он у вас главный.

— Понятно, — сказали братцы.

— Ну, тогда за дело. Не подкачайте, — напутствовал их Буратино.

Ребята ушли, и Чеснок, глядя им вслед, произнёс:

— Боюсь, как бы не наворотили дел.

— Не наворотят.

— А ты, Буратино, человек азартный.

— Не азартный, а последовательный.

— Ну что ж, ладно. Это правильно, пусть цыгане не думают, что могут запугать портовых пацанов.

— Лишь бы братцы эту дуру не убили.

— Да хрен с ней, хотя б и убили, невелика потеря, — сказал Рокко.

— Мне тоже её не жалко, да больно уж Фернандо и Серджо люди нужные, не хотелось бы их терять. Да и нас с тобой за собой потянуть могут, — размышлял вслух Пиноккио.

— Да ну, — усомнился Чеснок, — они люди надёжные, не продадут.

— Насчёт надёжности согласен, — кивнул головой Буратино, — но больно легко их обмануть, а полицейские, знаешь, какие ушлые.

А пока наши друзья вели неспешную беседу, отряд под руководством Луки Крючка вышел на исходные позиции и стал наблюдать за объектом.

— Вон она, видите? — Лука указал пальцем на цыганку.

— Какая? Их там вон сколько?

— Самая здоровенная, в красном платке, семечки жрёт, видите?

— Да так они все семечки жрут и все в платках, — сказал Фернандо.

— Ну, вон она с забулдыгой разговаривает, платок на голове красный.

— Вон та жирная, что ли? — сообразил Серджо.

— Ну, наконец-то.

— Ого, — сказал Фернандо, — у неё жира по полметра с любой стороны, попробуй-ка ей рёбра сломай.

— Ничего, — подбодрил его брат, потирая кулаки, — сдюжим.

— Уж за синьора Буратино расстараемся, — согласился Фернандо. — Ну что, пошли, что ли?

— Пошли, — согласился брат.

— Стой, — вцепился в рукав Серджо Лука, — вы что, совсем мозги потеряли?

— А чего?

— Куда вы посреди белого дня, давайте ждать, пока она с базара пойдёт. Подкараулим её у железнодорожной насыпи: там место тихое.

— А чего терпеть-то? Мы уж её сейчас поломаем, что яблоню.

— Да стой же, — не отпускал его Лука, — тут полицейских, как собак нерезаных. И пару раз вдарить не успеете. Потерпите до вечера, там-то и оторвётесь. А здесь не надо, полицейских много.

— Да нехай, — лаконично ответил Серджо, — пока они сбегутся, мы уже ей мослы поломаем, за синьора Буратино отомстим.

— Синьор Буратино вам, дуракам, и сказал, что я за вами присматриваю, чтобы вы дров не наломали. А вы меня не слушаете, — настаивал Лука.

— Ну, ладно, — нехотя согласился старший, — если синьор Буратино так сказал, то пусть так и будет.

— Вот и славно. Давайте-ка сядем где-нибудь да подождём, пока она домой пойдёт, а тогда и дело сделаем, — сказал Крючок, успокаиваясь.