Страница 56 из 57
Снег за стеклом стал розовым, потом золотым. Северный замок впервые за годы встретил утро без проклятого холода, но Эйвард не чувствовал тепла. Он сидел у кровати Сайры и держал её за руку, пока девочка дремала уже обычным детским сном, тихим и неровным. Не магическим. Не запертым. Просто сном ребёнка, который слишком устал.
Руна задремала в кресле у стены, уронив голову на плечо. Тарвин стоял у порога, как всегда, но даже он выглядел старше на несколько лет.
— Милорд, — сказал он наконец. — Замок открыл все внешние двери.
— Мне нужна одна.
— Я знаю.
Эйвард поднялся.
Сайра тут же открыла глаза.
— Папа?
— Я здесь.
— Ты ищешь Нику?
— Да.
Девочка потянулась к нему, и он наклонился.
— Не ищи большую дверь.
Эйвард замер.
— Что?
— Она не любит большие двери. Она боялась, но всё равно входила. Значит, замок спрятал её там, где никто важный не смотрит.
Руна проснулась.
Тарвин медленно поднял голову.
— Малые двери, — сказал дворецкий.
Сайра кивнула.
— Самая маленькая.
Эйвард не стал задавать больше вопросов.
Он вышел из белой комнаты, и замок впервые не сопротивлялся. Коридоры открывались перед ним тихо, почти виновато. Двери, которые годами притворялись стенами, теперь стояли распахнутыми. В окна входил утренний свет. На портретах женщины-ключницы больше не отворачивались. Одна из них, старая, строгая, с тяжёлой связкой на поясе, едва заметно кивнула ему.
Эйвард остановился у лестницы.
Под ней была дверь.
Он видел эту лестницу тысячу раз. Проходил мимо в детстве, после брака, после рождения Сайры, после проклятия, в бессонные ночи, когда мёртвое крыло тянуло из него последние силы. И ни разу не замечал маленькую дверцу внизу, почти у самого пола.
Низкая. Старая. Без герба. Без печати.
Детская, если бы дети в замке Морнов имели право на тайники.
Эйвард опустился на одно колено.
На полу перед дверью лежала связка ключей.
Не та, что была на руке Ники. Другая. Меньше. Проще. В ней не было тяжести наказания, не было холодного глаза, не было белого ключа, от которого зависела смерть. Это были ключи от живых дверей: комнаты, окна, сада, сундука с детскими рисунками, калитки во двор. И среди них — маленький золотой ключ, тёплый на вид, будто его только что держали в ладони.
Эйвард коснулся его.
Дверца под лестницей открылась сама.
Внутри сидела Ника.
Живая.
Он не сразу смог двинуться.
Она сидела на деревянном полу маленькой кладовой, прислонившись спиной к стене, в том же сером платье, с растрёпанными светлыми волосами и лицом Нивеи — но уже совсем не Нивеи. Потому что теперь это лицо дышало ею. Усталостью Ники. Упрямством Ники. Тем выражением, с которым она, даже сидя на полу после почти смерти, смотрела так, будто готова спорить с первым, кто скажет ей глупость.
Глаза её были закрыты.
Эйвард протянул руку, но остановился в нескольких пальцах от её щеки.
— Ника.
Она нахмурилась.
— Только не говорите, что я опять что-то открыла неправильно, — прошептала она.
Эйвард выдохнул.
Не смехом. Не плачем. Чем-то между, совсем непривычным для его груди.
— Вы живы.
Она открыла глаза.
— Я же сказала двери, что выбираю жить. Было бы некрасиво сразу передумать.
Он смотрел на неё так, что вся её храбрость на миг дрогнула.
— Что? — спросила она тише.
— Я думал, что потерял вас.
— Замок тоже так думал. У нас с ним состоялся неприятный разговор.
— Вы ранены?
— Нет.
Он помрачнел.
— Ника.
— Нет, правда. Я просто очень устала. И, кажется, окончательно поссорилась с идеей героической смерти.
Он протянул руку.
На этот раз не остановился.
Коснулся её пальцев.
Не запястья, не ключей, не браслета. Просто пальцев.
— Вы больше не пленница этого тела, — сказал он.
Ника посмотрела на свои руки.
Они всё ещё были руками Нивеи. Светлая кожа, тонкие пальцы, чужой перстень, который теперь потускнел и легко соскользнул, когда она шевельнулась. Она подняла его и положила на пол между ними.
— Тело осталось, — сказала она. — Но оно больше не держит её смерть. Нивея ушла.
— А вы?
Она посмотрела на маленькую связку у двери.
— Я, кажется, получила ключи.
— От замка?
— Нет. От себя.
Эйвард медленно кивнул, будто это было важнее любой родовой клятвы.
За его спиной послышались быстрые шаги.
— Ника!
Сайра бежала по коридору в ночной сорочке, завернутая в тёплую накидку, которую Руна явно накинула на неё впопыхах. Сама Руна спешила следом, бледная от ужаса, что наследница впервые за годы выбежала из комнаты, и сразу по лестнице.
— Леди Сайра, осторожнее!
— Она живая! — сказала Сайра, будто это отменяло все правила осторожности.
Ника едва успела раскрыть руки, как девочка опустилась рядом с ней на колени и обняла её так крепко, как только могла после долгого сна. Маленькие руки дрожали, но держались отчаянно.
— Ты закрыла, — прошептала Сайра.
Ника прижала её осторожно.
— Ты проснулась.
— Я слышала, как ты сказала, что я не долг.
— Потому что это правда.
Сайра кивнула ей в плечо.
Эйвард стоял рядом и смотрел на них так, будто в маленькой дверце под лестницей замок показал ему новый мир, к которому он не знал, как подойти без страха что-нибудь разрушить.
Потом он опустился рядом.
Не забрал Сайру. Не поторопил Нику. Просто оказался на их уровне — мужчина, который слишком долго говорил сверху, потому что боялся упасть, и наконец позволил себе быть рядом.
— Спасибо, — сказал он.
Ника подняла взгляд.
— Сайре?
— Вам.
Она смутилась так неожиданно, что сама рассердилась на себя за это.
— Вы уже говорили почти признание. Не перегружайте утро вежливостью.
— Это было не почти.
Сайра подняла голову.
— Папа признался?
— Сайра, — одновременно сказали Ника и Эйвард.
Девочка впервые рассмеялась.
Тихо, слабо, но по-настоящему.
И замок ответил.
Не грохотом, не магическим сиянием, не открытием страшных дверей. Где-то далеко распахнулось окно. Потом ещё одно. Потом внешние створки в главном зале. В коридоры ворвался свежий северный воздух, и вместе с ним — запах снега, утра и камня, который больше не держит чужую смерть.
День начался.