Чугунные крылья Икара

Глава 27 Начало краха

Но всем известно, что счастье долго продолжаться не может. Тем более когда рядом с вами есть человек, похожий на папу Карло.

И вот одним прекрасным осенним утром на вокзал города Портано прибыл поезд из столицы. Естественно, это была не конечная остановка, и поезд проследовал дальше. Но поезд в данный момент нас не интересует. В данный момент нас интересуют люди, которые остались на перроне, когда поезд ушёл.

Один из оставшихся на перроне ехал в вагоне первого класса, и весь его вид говорил о том, что это очень и очень влиятельный синьор. К тому же серьёзный. Лакированные ботинки, перчатки, трость, котелок и, в общем, всё на нём было с иголочки, а глаза его блестели из-за золотого пенсне хищным охотничьим огнём да усы свирепо топорщились. Начальник станции не поленился отдать честь синьору, несмотря на его партикулярное платье. Начальник станции был воробей стреляный и много повидал в жизни. Он без труда определил в приехавшем важную персону. После чего сразу дал в морду своему пьяному подчинённому, приговаривая:

— Что же ты в таком виде, дурак, на перрон лезешь? Не видишь, что ли, проверяющий из столицы приехал. А ну спрячься за вокзалом, а то уволю.

Несмотря на свою пьяность, подчинённый моментально осознал всю важность момента, как только взглянул на проверяющего. Он тут же, гремя совком и ведром для уборки мусора, скрылся за углом вокзала.

И не зря, ой, не зря волновались железнодорожники по поводу важного синьора в золотом пенсне. Ибо это был не кто иной, как сам синьор Александр Бернарди, старший следователь по особо важным делам

Министерства государственной безопасности. Синьор Бернарди спокойно дожидался, когда к нему подойдут его помощники, ехавшие не в столь мягком вагоне. И когда они подошли, он начал отдавать приказания. А делал он это, как и всё остальное, сухо и чётко.

— Парилья — мой багаж, Сампторини — буфет вокзала, кофе, рогалик, яйцо всмятку, Сертони — транспорт напрокат. Дежар — гостиница, один номер люкс, два второго класса, в люкс горничных не пускать. Всё. Выполнять.

Во всём этом монологе чувствовалась армейская дисциплина. Никто из четырёх подчиненных синьора Александра ни о чём не переспросил, никто даже головой не кивнул в знак согласия. И все, как один, после слова «выполнять» кинулись от своего начальника врассыпную, чуть ли не бегом.

Старший железнодорожник даже перекрестился, наблюдая эту сцену, и прошептал:

— Господи, спаси и сохрани, больше не буду уголь воровать.

Это он, конечно, в горячке ляпнул, но всё равно синьор Бернарди произвёл на начальника железнодорожного узла неизгладимое впечатление. Вскоре, впрочем, важная столичная персона убралась с вокзала, и железнодорожник облегчённо вздохнул.

Прошло несколько дней, о появлении чиновника такого ранга шептались. Но шептались только высокопоставленные персоны, остальные даже и не догадывались ни о чём. Не догадывался об этом и Буратино, так как у него было много забот и без заезжих чиновников. Недавно дон Базилио пригласил его к себе и заявил:

— Знаешь, парень, для портового городка любовь является важным экономическим фактором. А мы с тобой пустили это дело на самотёк. Матросы частенько пользуются услугами уличных дам и расплачиваются за это дело не деньгами, а пинками. Мне часто жалуются, надо навести в этом деле порядок, установить чёткие тарифы и обуздать сутенёров, которые просто обирают бедных девушек до нитки. Ты не мог бы заняться этим?

Буратино только выразительно посмотрел на дона.

— Знаю-знаю, — продолжал он, успокаивая собеседника, — я прекрасно знаю, что ты мне скажешь. Но я не имею в виду тебя, найди людей, которые возьмут всё это дело под контроль. Вот и всё. Пойми, мы не должны упускать эту доходную часть городского бизнеса.

— Хорошо, — сказал Буратино, — я займусь этим.

И он этим занялся. Первым делом Пиноккио пригласил к себе всех известных сутенёров на беседу, он объявил собравшимся о создании синдиката любви. Бурных восторгов никто из собравшихся не выражал, но Лука, председательствовавший на собрании, восторгов и не ожидал. Тем не менее почти никто не стал открыто протестовать, кроме одного ненормального по кличке Свищ.

— А я не хочу работать в вашем синдикате, — заявил он.

— Ну что ж, — сказал Лука, — тогда мы тебя вычёркиваем. Рокко, вычеркни Свища из списков.

Рокко молча кивнул, а Свищ, поняв, что совершил ошибку, тут же кинулся на ближайший поезд. И больше его в городе никто и никогда не видел.

В общем, все нехотя согласились и выбрали из своей среды одного хитрого сутенёра по имени Джованни Долло. Выбрали его нехотя, но единогласно, так как его кандидатуру предложил Рокко Чеснок, соответственно, согласовав её с Пиноккио.

В общем, дело двинулось. Хотя существовала ещё масса технических и организационных вопросов, которые нуждались в доработке. И на Буратино опять навалилась организационно-рутинная работа. И работы этой было столько, что наш герой только вздыхал.

И вот как-то вечером после двухчасовой ругани с собранием сутенёров по поводу отчётности и расценки работ Буратино шёл к своей красавице Рафаэлле. Он был поглощён мыслями о стоимости орального секса и организации централизованной стирки простыней в номерах, на которой настаивало собрание, почему-то полагая, что услуги банно-прачечного толка должен оплачивать синдикат целевым кредитом. В общем, Пиноккио ничего не замечал вокруг и даже споткнулся о камень в своей задумчивости. Куда уж ему было заметить тени, что наползали на него сзади.

Всё произошло молниеносно, Буратино даже не понял ничего. Просто кто-то ловкий и сильный, налетев сзади, выкрутил ему руки и согнул пополам. Боль в руках была такая, что парень заскрипел зубами. А ещё через мгновение он стоял перед суровым человеком с квадратной челюстью, а его руки были в наручниках.

— В чём дело? — зло спросил он у сурового человека. — Что за произвол?

— Синьор Пиноккио Джеппетто? — осведомился тот.

— Да. А вы кто?

— Старший оперуполномоченный Парилья, — представился человек и показал красную книжечку. — Вы арестованы.

— А основание?

— Основание? — Парилья улыбнулся и полез к Буратино под пиджак. И извлёк оттуда револьвер. — Хранение и ношение огнестрельного оружия.

— Но.. — начал было Буратино.

— Поехали, — оборвал его Парилья.