Страница 67 из 95
— А вдруг продинамят? — спросил Буратино, выглядывая в толпе гуляющих девушек.
— Морды порасколачиваю, — посуровел Лука.
— Баб, лошадей и коров бить нельзя, — произнёс Джанфранко, — кнутом или там вожжами, оно, конечно, да, оно полезно. А кулаком ни-ни.
— Это почему это «ни-ни», — не согласился Лука. — Как дам в глаз. А то ищи эти вожжи или кнут. Пока найдёшь, весь пыл пропадёт.
— Вот я о чём и говорю. Ты ей в глаз, а они окривела. Нужна тебе кривая жена? То-то! Не нужна! Баба — она животное хрупкое. Или вот, к примеру, кулаком ей по горбу врезал, а у неё какая-нибудь бабья хворь приключится. Тебе сено скирдовать, а она хворая валяется.
— Интересно, кто же тебя всем этим премудростям научил? — поинтересовался Пиноккио.
— Батька! — с уважением отвечал Гопак. — Святой был человек, мамку никогда кулаками не молотил, только вожжами, любил он её. Потому и сейчас мамка два пуда сена на вилы поднимает.
— Ну, наконец-то, — вдруг неожиданно произнёс Лука, прерывая разговор приятелей, — вон, идут цацы.
Буратино увидел двух девушек, нарядных и по-своему интересных. Не было в них, конечно, ничего особенного, обыкновенные здоровые молодые девицы, но они были, безусловно, аппетитны. Девушки увидев ребят, стали смущенно улыбаться.
— Тебе какая больше нравится? — спросил Лука у Пиноккио.
Конечно, этим яркораскрашенным куклам до кареглазки было далеко. Им было даже далеко до синьоры Алисы, что работала секретаршей в банке, и до синьоры Малавантози тоже было неблизко. Но всё равно они были чертовски аппетитны, и Буратино сказал:
— Вон та, что слева, рыжая.
— Это Луизка, мне она тоже нравится, — произнёс Лука и быстрым шагом пошёл навстречу девушкам. А когда подошёл к ним, сразу сказал: — Где вы лазите, ждём уже вас полчаса, уходить хотели.
— Ой, Лука, — защебетала чёрненькая, по имени Элизка, — пока дождалась, чтобы мамаша на службу ушла, пока голову помыла, пока накрасилась..
— Ладно-ладно, — нетерпеливо прервал её Лука, а сам схватил под локоть Луизку, отволок её в сторону и зашептал: — Луизка, ты моему другу приглянулась шибко, смотри мне — он погрозил ей пальцем, — чтобы без фокусов.
— Ой, Лука, ты же меня знаешь..
— Вот именно, что я тебя знаю, у тебя вечно: это я не буду, так я не хочу, этого я не делаю..
— А дружок-то у тебя франт, — перебила его Луизка с любопытством глядя на Пиноккио.
— Ты слышишь, что я тебе говорю? — настаивал Лука. — Чтобы без фокусов.
— Слышу-слышу, — произнесла Луизка, не отрывая взгляда от Буратино.
— А дружок-то у тебя богатенький.
— Состоятельный.
— А богаче тебя?
— Богаче.
— Ах, какой славненький! Какой носатенький, он мне нравится, пойдём знакомиться побыстрее.
— Стой, кобыла, — остановил её Крючок, — запомни, человек много работал. Поняла меня?
— Он что, уставший? — удивилась Луизка.
— Дура, у человека в жизни было много, очень много тяжёлой работы, а баб у него было мало. Поняла?
— Он что, неумелый? — догадалась девушка.
— Дура ты, в общем, поласковее с ним будь и без фокусов.
— Ладно, — пообещала девушка, которой уже не терпелось познакомиться.
Знакомство происходило по провинциальному церемонно, Буратино и Джанфранко говорили девушкам «Вы», один только хам Лука тыкал и фамильярно щупал девиц за разные места. Но такие шуточки явно забавляли всю компанию, и всем было весело.
Побродив немного по городу, молодёжь набрела на открытое кафе, и Буратино сказал:
— Может, выпьем по чашечке кофе?
— Кофе — фи, — сморщилась Элизка.
— Ну, тогда шампанского, — предложил Буратино.
— Шампанского, шампанского! — обрадовались девицы.
— Ты чего им шампанское предлагаешь, они самогон мамаши Терезы трескают так, что любо-дорого. Да и кафешка здесь кусается. Я один раз пирожное купить решил, так когда мне счёт принесли, я официанта хотел зарезать.
— Брось, Лука, — сказал Буратино, улыбаясь, — не мелочись.
Лука вздохнул, и все уселись за столик. К ним тут же подскочил официант и предложил меню. Буратино меню брать не стал, а сделал заказ:
— Два шампанских, пирожные, коробку конфет. Кстати, барышни, может быть, сами чего-нибудь закажете?
— А пирожки с требухой у вас есть? — поинтересовалась Луизка у официанта.
— Не держим-с. Рекомендую бутерброды с икрой, — отвечал тот.
— Ой, — сказала Луизка и умоляюще уставилась на Буратино, — можно один бутербродик с икрой, ни разу её не ела?
— Ты, Луизка, меру-то знай, — пробурчал Лука, — а то губищу до пола раскатала. Ты что, графиня, что ли, икру хавать?
Но Буратино не слушал своего приятеля и чувствовал себя барином, согретый светом восхищённых женских глаз, он вальяжно пожелал:
— И десять бутербродов.
— Может, ещё чего закажете? — спросил официант.
— Иди отсюда, а то я тебе сейчас закажу, — сказал ему Лука и, когда официант скрылся, добавил: — Выжига, это он мне в прошлый раз пирожное продал. Я так думаю, что он цены навинчивает себе на карман.
— Попроси меню и посмотри, — посоветовал Крючку Пиноккио.
Вскоре официант вернулся, и пир начался. Шампанское понравилось всем, кроме Луки:
— Только в нос шибает, а в голове хоть бы хны.
— Не, — не согласился Джанфранко, — вкусное.
Он и девушки были на седьмом небе, они смаковали напиток, читали надписи на этикетках, и при этом девицы томно вздыхали:
— Ах, французское. Ах, шикарное.
Бутерброды с икрой им тоже понравились. И когда была откупорена вторая бутылка, захмелевший от стакана шампанского Пиноккио вдруг почувствовал нежную женскую ручку у себя на коленях. А сама обладательница ручки приблизилась к нему настолько, что её тугой бюст касался его плеча. Она с жаром зашептала:
— Ах, какой вы роскошный кавалер, синьор Буратино. Я млею от вас, как в бане.
И от этой приятной близости вдруг потеплело в душе у сурового и расчётливого бандита. И накатила на него сладкая волна лёгкого возбуждения. Такую же волну Буратино ощущал, когда прекрасная синьора Малавантози прижимала его к своей груди.
И тут вдруг померк светлый образ кареглазки, поблек образок и отдалился. А на его место вышел совсем близкий, горячий и аппетитный, как рыночный пирожок, образ розовщёкой Луизки. И Буратино сделал первое своё движение. Его рука осторожно, крадучись, легла девушке на то самое место, которое мясники называют окороком. И девушка не отстранилась, не возмутилась, а подсела даже поближе.
— Надо выпить, — сказал Буратино, переводя дух и чувствуя волнение в членах. — Эй, официант, ещё шампанского.