Страница 30 из 95
— Синьоры, — наконец вмешался Буратино, — а откуда вы его знаете, моего спутника?
Рома опять взглянул на своего дружка с некоторой долей самодовольства. Его единственный глаз даже блеснул:
— Ты слышал? Синьоры бандиты удивлены тому, что мы их знаем. — А затем он обратился к Пиноккио, — синьор Буратино, мы знаем в этом городе всё обо всех.
— Вижу, у вас это дело поставлено отлично, — польстил одноглазому Буратино, — но нам нужно поговорить с доном.
— Всем нужно говорить с доном, — улыбнулся Рома, — я вам буду перечислять, а вы, если захотите, загибайте пальцы: вчера утром приходил сторож городского парка, у него украли фуражку, когда он валялся пьяный, он очень хотел набить морду вору, так сильно хотел, что пришлось набить морду ему самому. Потом приходила одна старушка, она требовала, чтобы дон застрелил чёрную козу соседа, которая потравила у неё гладиолусы. Потом приходил один шахтёр и требовал, чтобы ему вернули жену, которая сбежала к бакалейщику, и просил, чтобы дон прирезал этого бакалейщика, потому что он ещё и обвешивает. И так каждый день. Для этого мы тут и стоим, чтобы всякий глупый человек не дёргал дона за фуражку, козу или жену и обвес в бакалейной лавке. А откуда я могу знать, может, вам тоже надо осла зарезать или галантерейщика.
— Осла мы и без помощи дона можем зарезать, — заявил Чеснок, — мы по делу пришли.
— А какое дело? — не сдавался Рома. — Ты скажи мне, Рокко Чеснок, я пойду к дону, доложу, а потом вернусь.
— Мы по делу о синдикате, — произнёс Буратино.
Налёт разухабистой вальяжности сразу слетел с одноглазого, он сразу стал серьёзней. Больше не говоря ни слова, Рома скрылся за калиткой.
Вскоре Буратино и Чеснок шли по великолепной аллее сада. Мелкая мраморная крошка хрустела под ногами, над ровными кустами возвышались скульптуры, садовник звонко щёлкал ножницами, где-то вдали птички орали. На лужайке валялись здоровенные псы на солнышке. А надо всем этим высился великолепный дом с колоннами.
— Буратино, — тихо прошептал Чеснок, — не могу рассмотреть, вот та баба совсем голая?
— Где? — так же тихо поинтересовался Пиноккио.
— Да вон та, статуя.
— Да, совсем голая.
— А что к ней за козёл сзадку пристраивается? Не разгляжу что-то.
— Это не козёл, а сатир.
— А ноги, как у козла. И рога, опять же. Вот какие же бабы шалавы бывают, честное слово, аж противно.
— Это не баба, это нимфа.
— Ты глянь, никогда бы не подумал. А по виду баба как баба. А как же их отличать, баб от этой самой нимфы?
— Те, что с козлами — это нимфы, те, что с мужчинами — это бабы, — ответил Буратино.
— Понял, — казал Чеснок и взглянул на скульптурную группу ещё раз, — бесстыжие эти нимфы, хуже шалав.
Провожавший их Рома только ухмылялся, глядя, как Рокко разглядывает произведения искусства.
Наконец они подошли к ступеням дома. У ступеней внизу за столиком сидел приличного вида человек. Буратино даже уже подумал, не сам ли это дон, но тот произнёс:
— Братаны, швайки, пики, кастеты, стволы на стол, — и, встав, добавил, — извините, конечно, за маленький шмон, но таковы правила.
Буратино вытащил нож, а Рокко — обрез и сложили всё это на белоснежную скатерть стола.
Прилично одетый похлопал их по бокам рукавов и штанинам.
— Кажись, чистые, — сказал он одноглазому, тот жестом предложил ребятам подняться по ступенькам и пошёл сам первый.
Буратино увидел стол с кофейным сервизом, за которым сидел синьор в брюках, в жилетке и белоснежной сорочке. Его неяркий галстук был заколот скромной золотой булавкой, запонки тоже были золотые, но скромные. Мужчина лет пятидесяти имел смешные кошачьи усы, а на голове у него была сеточка для укладки волос. Он читал газету, пил кофе и курил сигару.
— Дон Базилио, — негромко произнёс одноглазый, — вот те хлопцы, что спрашивали вас.
— А, ребятки, — приятным, но хрипловатым голосом произнёс дон, — садитесь. Выпейте со мной кофе.
— Мы уже завтракали, — отказался Буратино, видя, что Чеснок собирается и вправду выпить кофе с доном, — да и не хотелось бы нам отнимать ваше драгоценное время.
— Молодёжь, — нежно сказал синьор Базилио, — молодёжь всегда торопится. У молодых почему-то вечно нет времени, а вот у нас, стариков, его хватает. — Он отложил газету и сделал глубокую затяжку. — Я вас слушаю, ребята.
— Эти козлы, их мочить надо, — успел брякнуть Рокко, пока Буратино собирался с мыслями.
— Любопытно, — улыбнулся дон, — это ты о ком, парень?
От его улыбки повеяло холодом, как из погреба, и Буратино почувствовал, что беседа начинается не с того.
— Мой друг утрирует, — сказал он, улыбаясь, в ответ, — у него вообще склонность к максимализму. Хотя он человек достаточно добрый.
— Максимализм верный признак инфантилизма, — произнёс он, — верный признак, некоторой брутальности. Эта черта мешает в поиске компромиссов и умению подходить к консенсусу.
— Чего он сказал? — прошептал Чеснок, но Буратино только пнул его под столом и ответил дону:
— Согласен, дон Базилио, вы, безусловно, правы, но эта черта исчезает по мере взросления, она, можно сказать, имеет возрастной характер.
— Верно, — опять улыбнулся дон и уже не так, как в первый раз. Улыбнулся и даже указал на Буратино пальцем, — ты прав, парень. Я вспоминаю себя. Ай-яй-яй, каким я был идиотом в его годы. Сколько ненужных пинков я получил и сколько возможностей я упустил.
Рокко заерзал, чувствуя свою полную непричастность к беседе и злясь на Буратино. Но тот, казалось, совсем не обращал внимания на своего приятеля и продолжал:
— Надеюсь, вы научите нас, дон Базилио, как нам избежать ненужных пинков.
— Попытаюсь, — пообещал тот. — Так какая проблема привела вас ко мне?
— Да, в принципе, это даже не проблема, всего-навсего желание услышать совет опытного человека, — сказал Буратино. — А суть вот в чём: у нас есть небольшое дело. Мы производим..
— Знаю, дальше, — перебил дон.
— А дальше происходит вот что: к нам вчера приезжал небезызвестный синьор Барера и сделал нам серьёзное предложение: он..
— Тоже знаю, дальше.
— Мы, сами можете понять, находимся в затруднительном положении. Продавать дело нам не хотелось бы, а не продавать страшно, больно уж серьёзные люди сделали предложение.
— Понимаю, а чем могу помочь вам я, если, конечно, исключить предложение твоего приятеля насчёт «мочить козлов»?
— Нам нужна ваша поддержка, — признался Пиноккио, — иначе они нас сомнут. А вы, в свою очередь, всегда можете рассчитывать на нас.