Страница 91 из 430
— Я тебя в любой одежде узнаю! — отвечает Баджи с уверенностью. — Даже если бы ты… чадру надел! — добавляет она и разражается звонким смехом в восторге от собственного остроумия.
— Не забыла меня, значит?
На лицо Баджи набегает тень.
«Не забыла?..»
Баджи запускает руку под подстилку, вытаскивает оттуда маленький сверток, молча протягивает его Саше.
Саша развертывает его. Книжка?
— «Пушкин», «Кавказский пленник», — читает он на обложке.
Сверху четким детским почерком написано:
«Сия книга принадлежит ученику 3-го класса Бакинского Михайловского училища Александру Филиппову».
И чуть ниже:
«Баджи — на память».
Весенний день, люди у заводских ворот, Баджи на арбе, отъезжающей в город, — возникает в памяти Саши.
— Спасибо, Баджи, — говорит он растроганно, — вижу, что не забыла!
Взгляд Баджи скользит по выцветшим пятнышкам крови на рваной обложке… Если бы Саша знал, как она дралась за эту книжку, как укусила за палец Шамси, как сидела в темном подвале, взаперти, одна, с разбитым в кровь лицом, прижав книжку к груди!.. Нет, она не расскажет ему! Зачем?..
— А ну, почитай! — попросила Баджи, указывая на книжку.
— Ты не поймешь, Баджи.
— Все равно почитай, прошу!..
Саша не смог отказать.
прочел он вслух первые строки.
Он чувствовал неловкость. Зачем читать эти стихи — здесь, в старой Крепости, девочке-азербайджанке, с трудом понимающей русскую книжную речь? Зачем читать эти любимые строки, заранее зная, что девочка не поймет?
Но вскоре стихи увлекли Сашу, он не заметил, как дочитал поэму.
— Ну что, поняла? — спросил он, закрыв книжку.
Баджи виновато улыбнулась:
— Нет…
Саше стало досадно, хотя иного ответа он и не ждал.
— Чего же ты слушала? — спросил он.
Щеки Баджи вспыхнули.
— Красиво… Как песня!..
— Ну, хорошо, — сказал Саша, — я объясню тебе…
Он стал рассказывать сюжет поэмы.
Баджи слушала, подперев ладонями горячие щеки, не сводя глаз с Саши.
Так вот почему солдат в цепях!.. Так вот кто она, эта женщина!.. И вот о чем, подняв руки, плачет она на высоком берегу!..
Когда Саша рассказывал, как черкешенка бросилась в реку, на глазах Баджи блеснули слезы.
— Что ты плачешь? — спросил Саша.
Баджи не в силах была объяснить.
Он пытался успокоить ее:
— Ведь это сказка!
Но Баджи покачала головой:
— Нет, нет, это правда!.. Я знаю!..
Слезы катились по ее щекам неудержимо.
Стало темнеть. Саша поднялся.
— Ну, Баджи, мне пора. До свидания!
Они спустились во двор.
— Саша, — сказала Баджи, тронув его за руку, — отведи меня к брату — я забыла дорогу. — На лице у нее просительная улыбка.
— Отведу, — ответил Саша. — В первый же свободный день непременно отведу. А пока сходи-ка ты к теге Марии на работу — дома ее теперь не застанешь! — Он старательно объяснил, где найти тетю Марию — она, оказывается, теперь работает в городе. И, внимательно вглядываясь в Баджи, спросил: — Поняла?
Баджи кивнула: не такая она глупая, чтоб не понять! Саша улыбнулся. Улыбнулась в ответ и Баджи… Ах, Саша! Какой он хороший, добрый! Все готова она сделать для него!..
Саша вышел из дома Шамси со всеми предосторожностями, но Дилявер-хала, сидя в засаде, все же заметила его.
Так вот, оказывается, какова девчонка: русских солдат к себе водит! Верно, и тот, долговязый, приходил сюда к ней на свиданье. Ну и племянницу привез Шамси из Черного города! Она, Дилявер-хала, порадует дядюшку, когда тот вернется. А она еще брала финики из лап этакой девки! Тьфу, гадость! Кто мог знать? В доме верного сына аллаха — русский солдат!