Страница 424 из 430
Со дня премьеры Хабибулла замкнулся в себе, не выходил из дому, даже внука перестал навещать.
А Фатьма, напротив, уже через день, спозаранку появилась у Баджи.
— Что скажешь нового? — спросила Баджи, ставя на столик угощение. Она поняла, что гостья явилась неспроста и разговор затянется. — Как дочки?
— О них-то я и хотела с тобой потолковать… У младшей все хорошо. Муж у нее передовой, советский человек.
Баджи сдержала улыбку: не за горами день — Фатьма и в партию попросится!
— А вот у Лейлы с мужем…
— Как у Севили с Балашем, что ли? — подсказала Баджи.
— Ну, Балашам теперь не очень-то большая свобода! Как раз, когда шли из театра, затеяла дочка со своим доцентом большой разговор. Я, говорит, не Севиль, чтоб только и слышать от тебя: жена должна, жене подобает, не женского ума дело! И пока, говорит, не научишься как следует уважать свою жену — я жить с тобой не буду! Спорили до утра. Вернулись с работы, не дообедали даже — снова схватились, чуть было не разодрались.
— Ну, и чем кончилось у них?
— А тем, что зятек мой, как услышал, что Лейла готова распрощаться с ним, так и стал вилять хвостом и уговаривать — он, мол, любит ее по-своему и все такое. Но Лейлу мою не собьешь! Заявила ему: если хоть раз скажешь грубое слово прощай!
— Молодец твоя дочка!
— Ну и пришлось доценту остаться с носом! Он хоть и ученый доцент, да только темный еще!
Баджи залилась смехом:
— И я так думаю!