Страница 392 из 430
— Ты была для меня слишком хороша… — Гамид грустно улыбнулся. — И еще… Если уж говорить правду… Я нанес бы своей матери тяжелую рану, отдав свое сердце актрисе. Ведь моя мать, как знаешь, была старого закала.
— Ну, а как же «любовь не останавливают стены»? Почему ты не сломал те стены, не перешагнул через них?
Жестокая нотка прозвучала в топе Баджи: Гамид на стороне Нинель, за свободу и победу ее любви. А сам?..
Гамид не отвечал, и Баджи нанесла второй удар:
— Как же прикажешь следовать твоим поучениям, если ты сам не в ладу с ними?
Она произнесла это с легкой издевкой, глядя на Гамида в упор и торжествуя, что ему теперь не выбраться из тупика, куда он так неосмотрительно попал. Но Гамид нашелся:
— Внимай речам мудреца ухом души, даже когда со словами его не сходны его поступки! В этом духе, если не ошибаюсь, говорил Саади.
Баджи рассталась с Гамидом раздраженная, злая: и он прошв нее! А ведь она ждала дружеского совета, была полна надежд, что он поймет, поддержит ее…
Ах, Нинель, Нинель — сколько огорчений принесла ты своей матери!
А ведь если посмотреть на твоего Абаса со стороны… Что нашла ты в нем? Маленький рост, тщедушная фигура, унаследованные от папаши, длинный нос — от матери… Далек, очень далек твой избранник от идеала мужской красоты! Ты говоришь: он — настоящий воин, герой. С этим можно не спорить. Но скажи: нет, что ли, других молодых людей, показавших себя на войне не меньшими героями, чем он? Многие из них, как и он, демобилизовались, вернулись домой, учатся, хорошо работают. Чем прельстил тебя Абас, почему ты хочешь именно с ним связать свою жизнь, поступясь своей матерью? Любовь? Но так ли уж велика эта любовь в твои восемнадцать лет? Может быть, правильней будет реже встречаться с Абасом, чтоб в конце концов вырвать эту любою, из сердца? Ты и сама должна все понять — ведь ты неглупа…
А осень между тем близилась.
Уже поспел в окрестных садах виноград, белый и черный, и дважды поспел инжир, и Нинель вдоволь всем по лакомилась, проведя лето на даче вместе с Телли.
Со дня на день ждала Баджи возвращения Нинель в город, и беспокойство ее росло: что же решит дочка? Баджи стала нервной, раздражительной. Ей хотелось шла лить день встречи.
Но когда Нинель вернулась — загоревшая, похорошевшая, полная жизни, — Баджи охватила радость. И тут она почувствовала, что перед этой молодостью и силой жизни ей не устоять.
Ни одна из них не решалась первой заговорить о том, что их мучило, и они осмотрительно подменяли главное и важное второстепенным и незначительным.
Но избежать главного было невозможно.
— Мама, я хочу что-то сказать тебе… — начала Нинель, и Баджи, уже зная, о чем пойдет речь, и готовая ко всему, тихо ответила:
— Я слушаю тебя, дочка.
Нинель решилась:
— Мы любим друг друга еще сильней… — промолвила она и виновато опустила глаза.
Что могла Баджи ответить? Год назад она поставила дочери условие, и та честно выполнила его. Больно, очень больно, что дочь осталась при своем. Но, видно, и в самом деле любовь не останавливают стены!