Страница 324 из 430
— А чему же ты, председатель, подчиняешься?
— Бумаге из райцентра — там наше начальство.
— Вот мы и съездим туда, расскажем, что у тебя здесь творится, и привезем такую бумагу, от которой тебе не поздоровится! Тогда, надеюсь, подчинишься?
— Привезите — посмотрим… — с виду равнодушно ответил Курбанов.
Районный центр находился у подножия горного кряжа, километрах в двадцати, если идти по проселочной дороге, обвивавшей кряж. Только вчера, направляясь в горы, агитбригада проезжала этот городок.
— Если товарищ бригадир разрешит, я готом а поехать, — сказала Баджи.
— Я поеду с тобой! — воскликнул Алик, до этим поры молча наблюдавший за происходившим, и шагнул к Баджи.
Сейфулла строго прикрикнул на него:
— Никуда ты не поедешь!
Алик остановился на полпути, поглядывая то на Сейфуллу, то на Баджи.
Баджи встретилась с его взглядом. Нет, Алик сам еще нуждается в няньке.
— Не нужно, Алик… — сказала Баджи. — Я поеду одна. Так вы разрешаете мне, товарищ Сейфулла?
Бригадир был в нерешительности. Загадочно усмехнувшись, Чингиз подсказал ему:
— Пусть едет, если хочет!
— И поеду! — с вызовом воскликнула Баджи.
Приняв молчание Сейфуллы за согласие, она решительно направилась к автобусу, стоявшему в глубине двора…
Так вот что означала загадочная усмешка Чингиза! Один бок автобуса высоко поднят кронштейном, тут же рядом — снятое колесо, а сам шофер, наполовину скрывшись под автобусом, возится там, что-то исправляя.
— Я бы охотно подбросил вас в райцентр, да вот, сами видите… — грустно ответил Синцов, выслушав Баджи.
— Никак?
— Не раньше чем исправлю.
Баджи нахмурилась: кто знает, сколько это продлится? А ведь наутро назначен отъезд бригады — через перевал, окружным путем, домой.
Она сказала:
— А что, если двинуться пешком? Не по проселочной — так слишком далеко, — а напрямик, вниз по ущелью, вдоль речки?
— Не советую вам — там, слышал я, водятся волки, — ответил Синцов.
— Но ведь иначе не успею.
Синцов покачал головой:
— Ну, смотрите…
Баджи шла узкой тропкой.
Справа бежала шумная горная речка, слева высились крутые скалы. То тут, то там бурливая вода подбиралась к скалам вплотную, и Баджи приходилось продвигаться по камням, выступавшим из воды.
На одном из них Баджи оступилась, соскользнула в воду. Речка была неглубокая, и Баджи без особого труда выбралась «а тропинку, но, увы, в каком виде! Платье мокрое, каблук сломан, на подвернувшуюся ногу больно ступить.
Добравшись до перекрестка, образуемого тропинкой и проселочной дорогой, Баджи присела и осмотрела ногу. Щиколотка распухла, разболелась. Нелегко будет продолжать путь по камням! Может быть, свернуть на проселочную? Нет, уж лучше продолжать путь напрямик!
Уже в третий раз готова была Баджи пересечь проселочную дорогу, как вдруг услышала позади конский топот и, обернувшись, увидела нагоняющего ее всадника. Гремя прибрежной галькой и обдавая Баджи мутными брызгами, всадник объехал ее и, круто повернув коня, загородил дорогу.
— Поворачивай назад! — сказал он.
Что-то знакомое показалось Баджи в лице всадника, заросшем густой черной бородой. И что-то знакомое послышалось в его голосе. Баджи вгляделась и с изумлением воскликнула:
— Кара?
— Я…
Жив он, оказывается, этот кочи! Лет десять назад она потеряла его из виду и никогда о нем не вспоминала. Как он попал сюда, что он здесь делает? Наверно, бежал из Баку после падения мусавата и теперь отсиживается в ожидании лучших для себя времен.
— Не узнаешь? — спросила Баджи.
Кара всмотрелся:
— Нет…
— А Теймура ты помнишь?
— Какого Теймура?
— Дружка твоего бакинского, кочи Теймура.
— А-а… — ухмылка прорезала черную бороду, обнажив желтые прокуренные зубы. — Помню, как же… Слышал, что бедняге не повезло — дали ему бесплатный билет за решетку на восемь лет, а потом еще подбавили по 402-б.
— Ты, я вижу, в статьях закона разбираешься!
— Приходится… — Кара хмурился, продолжая испытующе всматриваться в Баджи, все еще не узнавая ее.
— Ну, а жену твоего дружка Теймура ты помнишь? Была у него при мусавате девочка-жена. Неужели забыл? Она вас частенько поила чаем, вином…
Только теперь понял Кара, с кем свел его случай, и, поняв, с силой хлопнул себя по лбу:
— Ты ли это, шайтан тебя возьми?
— Я самая!
— Признаться, не узнал тебя сразу.
— Немудрено!
Да и как было Каре узнать в этой взрослой женщине ту девчонку, которую он видел лет десять назад, да и то лишь мельком, так как Теймур не разрешал ей показываться открытой даже перед своими ближайшими друзьями?
И хотя прошлое между Карой и Баджи не таило в себе ничего интересного или приятного, Кара чуть было не расчувствовался, как это нередко случается при неожиданной встрече с человеком, который напоминает тебе о давно прошедших лучших временах.
Но тут же вспомнив, что Баджи в свое время сбежала от Теймура и что это из-за нее вновь получил бедняга Теймур бесплатный билет за решетку, Кара сообразил, что такой же билет, может быть, ждет и его, если эта актерка расскажет в райцентре, кого она только что встретила здесь у реки. Удачно, оказывается получилось, что Курбанов приказал догнать актерку — не допустить, чтоб она попала в райцентр.
— Так вот… — угрюмо молвил Кара. — Возвращайся-ка ты, Баджи, в селение!
— Это еще почему?
— Не спрашивай, а слушайся!
— А кто ты такой, чтоб мне тебя слушаться?
— Мне приказывают — и я приказываю!
— Уж не Курбанов ли, твой новый хозяин после Наджафа-кули?
— Тебя не касается… Говорю тебе: возвращайся!
— А я говорю: пропусти! — Баджи шагнула вперед.
— Назад! — крикнул Кара, тронув поводья и двигаясь на Баджи.
Баджи пыталась обойти лошадь, но Кара загородил дорогу. Баджи упорствовала, стараясь проскользнуть, по всадник, умело маневрируя в узком пространстве между речкой и скалами, то преграждал ей путь крупом коня, то наезжал на нее, угрожая смять копытами, и заставлял отступать.
Баджи выбилась из сил. Теперь она досадовала на себя, что ввязалась не в свое дело, впуталась в неприятность. А ведь ее об этом предупреждали!