Страница 278 из 430
— А заодно и себе? — закончила Ругя, сразу сообразив, в чем причина его упорства: не такой он человек, чтоб помогать другим без пользы для себя.
Шамси пожал плечами:
— Свой карман не дальше чужого!
— А за чей счет все это пойдет — ты подумал?
— «Скупка» от этого не пострадает: заплатит она за ковер хорошую сумму, но ее же, да еще с надбавкой, вернет обратно от клуба.
— А клуб-то ведь потеряет!
— Тебе-то что за печаль — клуб?
— Что за печаль?..
Ругя с укоризной покачала головой… Клуб учит, просвещает людей, в клубе есть разные кружки, там можно весело, приятно провести время. Разве не в женском клубе нашла она свою новую жизнь, самостоятельность? Разве не в клубе впервые увидела и услышала она такого человека, как Газанфар? Неужели Шамси этого не понимает? Понимает, наверно, и, может быть, именно поэтому так говорит о клубе.
— Клубные деньги — народные, государственные, — сказала Ругя тоном, каким объясняют ребенку. — А такие деньги нужно беречь.
Шамси буркнул:
— Эка невидаль для государства — пара сот рублей!
— А беречь следует каждую государственную копейку!
— Слышал уже об этом, и не один раз!
— И все же не собираешься выполнять. Получается, значит, с тобой по русской пословице: сколько волка ни корми, а он все в лес смотрит!
Шамси насупился:
— Ты что меня оскорбляешь: это я-то — волк?
— Выходит, что так, если не хочешь жить, как полагается сейчас жить хорошему человеку. — Голос Ругя зазвучал строже: — Ты знай, Шамси, что если и дальше будешь так действовать, дело у нас с тобой не пойдет. Понял?
Шамси не ответил.
— Я спрашиваю: понял?
Шамси тихо ответил:
— Понял…
— И чтоб такое больше не повторялось! Ясно?
— Ясно…
Впервые чувствовал себя Шамси в столь унизительном положении: он, мужчина, бывший муж Ругя, в свое время привыкший приказывать ей и видевший в ответ послушание, теперь стоял перед ней с опущенной головой, как провинившийся слуга или школьник, и покорно повторял ее слова.
Ругя не ограничилась выговором и пригрозила:
— Неужели хочешь остаться без работы, а то и угодить за такие дела в тюрьму? Подумай, отец, каково это будет для нашего сына Балы?
Шамси вздрогнул… Снова слоняться из комнаты в комнату, в тщетных поисках, чем бы заняться? Или, еще чего хуже, — на старости лет угодить в тюрьму, оставив любимому сыну недобрую память об отце?.. Шамси понял серьезность угрозы. Подняв голову и взглянув Ругя прямо в глаза, он с волнением произнес:
— Клянусь тебе нашим сыном: такое больше никогда не повторится! Поверь, Ругя!
Он долго не отводил взгляда от карих глаз Ругя, словно стараясь прочесть в них решение, свою участь.