Страница 130 из 430
Брат его был удачник, ему всегда везло. Правда, брату сейчас тоже несладко, но ведь добрые десять лет он купался в славе и почестях. Брат был всегда полон дерзких, рискованных планов, мечтал о завладении всем Кавказом и Закавказьем, Крымом и Туркестаном. Пантуранское государство с Турцией во главе! Казалось, союз с Германией мог тому способствовать. А как ценили брата в Германии! Разве не видел он, Нури, собственными глазами таблички с надписью «Энверланд» на поездах, шедших из Берлина в Стамбул? Это означало многое, очень многое, — по крайней мере, в свое время.
Нури снова выпил вина.
Брат был известным человеком… А кем до сих пор был он, Нури? Он был только братом Энвер-паши — так, во всяком случае, отвечали, когда спрашивали: «какой Нури?» — и в тайниках души мечтал, чтоб об Энвере говорили, как о брате Нури-паши. Мечтать об этом сейчас есть достаточные основания: уже в его, Нури, руках Азербайджан и юг Дагестана, скоро будут весь Кавказ и все Закавказье, Крым и Туркестан! Кто знает, может быть, не на долю Энвера, а на его, Нури, долю выпадет честь и слава создать это пантуранское государство? И вот в такую минуту, когда так близка цель…
Взгляд Нури упал на докладную записку начальника военной полиции. Нури резко встал и хлопнул в ладоши. Вошел адъютант.
— Пишите! — сказал Нури и стал диктовать приказ: — «По дошедшим до меня сведениям, злые языки распространяют среди населения слухи о предстоящем отозвании из Азербайджана оттоманских войск. Сим объявляю, что Оттоманской империи нет нужды отзывать ту горсть аскеров, которая ныне пребывает здесь. У империи достаточно боевых сил, чтобы… — Нури помедлил и губы его сжались, как у Энвера в минуты гнева, — …чтобы размозжить голову каждому, кто вздумает покушаться на наш мусульманский Азербайджан, и таковыми силами с помощью всевышнего мы всегда будем располагать!..» Приказ исполнять неукоснительно! Идите!..
Адъютант вышел. Выпив еще бокал, Нури подошел к окну. Возбуждение его усиливалось.
И вдруг ему вспомнилась картинка, которую много лет назад он видел на страницах книги о Наполеоне. Император стоял у окна, скрестив руки и глядя на купола церквей Москвы. Эту картину показал ему тогда Энвер, увлекавшийся Наполеоном. Наполеон! Он был кумиром сыновей Ахмед-паши. Бюст императора всегда стоял на столе Энвера, и вслед за братом поставил такой же бюст на свой стол Нури.
Наполеон!.. Когда-то император со своей армией дошел с берегов Сены до Москвы, проделав тысячи верст… Но разве турецкие войска под его, Нури, командованием не проделали сейчас поход, достойный удивления — от моря до моря, через горы и степи, — и не движутся на север, в Россию? Быть может, через месяц-два немцы и турки, соединившись на русских полях, тоже пойдут на Москву? Разве Сулейман Великолепный не доходил в свое время до Вены?..
Так мечтал Нури, опьяненный рейнвейном.
Что знал он о чуждом ему свободном русском народе, о полководцах великой страны, о бескрайных степях, дремучих лесах, снегах России? Что знал о судьбе вражеских полчищ, шедших туда с огнем и мечом и бесславно истлевших на русской земле?..
Нури стало жарко. Он распахнул окно. Резкий северный ветер ворвался в комнату, сметая со стола бумаги.