Страница 7 из 23
Бежала я не очень далеко – до кровати, на которую немедленно и упала лицом в подушку. Лежала так, наверное, минуты три. Из-за стены не доносилось ни звука.
Потом раздался негромкий кашель, такой деликатный, чисто информационный, каким дают понять, что человек присутствует и готов к диалогу, если диалог вообще уместен в сложившихся обстоятельствах.
Я вжалась в подушку сильнее.
– Нужно звонить в управляющую компанию, – произнес голос с той стороны. Ровный, спокойный, без малейшей иронии – как будто не было ни пыли, ни пролома, ни полотенца на полу.
Я молчала.
– Или я могу позвонить сам, – добавил он после паузы.
Подняла голову от подушки и посмотрела на дверь ванной, за ней была дыра в стене, голубая плитка в цветочек и совершенно невозмутимый сосед с кубиками пресса и полотенцем на плече.
– Звоните, – сказала в направлении двери.
Пауза.
– Как вас зовут? Для заявки.
Закрыла глаза.
– Зайцева, – сказала я. – Мария Юрьевна.
– Макаров, – ответил он. – Михаил Давидович.
Точно военный, – подумала я с мрачным удовлетворением человека, чья гипотеза подтвердилась в самый неподходящий момент.
Только военные представляются по имени-отчеству через дыру в стене женщине, которая только что стояла перед ними обнаженной.
За стеной он уже коротко, четко разговаривал со службой спасения, назвав номер квартиры и подробно описав ситуацию. Никаких «ну вот, понимаете, тут такое дело» – только факты, адрес, масштаб разрушений.
Я сидела на кровати, завернувшись в полотенце, и слушала. Потом он закончил разговор. Тишина.
– Придут завтра утром, – сообщил он. – А до тех пор надо как-то заделать пролом.
Посмотрела на дверь в ванную. Потом на шкаф. Потом вспомнила, что у меня есть большой разноцветный плед, который бабушка связала крючком лет двадцать назад и который я повсюду таскаю с собой, потому что рука не поднимается его выбросить.
– У меня есть плед.
Долгая пауза. Такая долгая, что я почти физически ощутила, как человек с той стороны смотрит на дыру высотой метр восемьдесят и обдумывает мое предложение.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Плед.
Встала, достала из шкафа бабушкин плед – яркий, разноцветный, с крупными ромбами и помпонами по краям, совершенно не вписывающийся ни в какую концепцию ремонта, и просунула его в ванную, не заходя туда сама.
Звук гвоздя. Потом второго. Потом тишина.
– Готово, – сказал Макаров.
Осторожно заглянула в ванную. Плед висел в проломе, закрывая его полностью и колыхаясь с легким достоинством произведения декоративно-прикладного искусства, попавшего не в ту эпоху.
Ну вот
,
теперь у нас общая стена с пледом. Нормально. Все абсолютно нормально.
За пледом была тишина. Оделась, пошла пить чай. Поставила чайник, достала кружку, села у окна и долго смотрела на кирпичную стену соседнего дома, которая смотрела в ответ с привычным невозмутимым видом.
Потом достала телефон и написала подруге Тане: «У меня рухнула стена».
Таня мгновенно ответила: «В смысле?»
Я задумалась.
«В прямом смысле»
И еще немного подумала, прежде чем убрать телефон.
Кубики
, – подумала я. –
Один, два, три, четыре, пять, шесть.
Шесть.
Чай был горячим. За окном была пятница. За пледом с ромбами был сосед Макаров Михаил Давидович с совершенно невозмутимым взглядом и шестью кубиками пресса.
Это будет проблема
, – поняла я наконец с той же интонацией, с которой, наверное, понимают что-то неизбежное и необратимое.
Просто пока не знала, что именно.