Отпечатки

– Все хорошо. – Парнишка прислонился к стеклу и радостно улыбнулся. – Рита тут! Она жива…

На этих словах из-за багажника показался Денис. Его рука не дрогнула в момент выстрела. Пуля прошила голову несчастного, разметав содержимое черепа по влажной траве. Его тело глухо рухнуло на землю. Яна с диким ревом спустила курок, но промахнулась. Денис спрятался и захохотал, точно безумный.

– Зря ты его притащила. Ему бы жить да жить… подальше от работы в полиции.

Князева пыталась совладать с эмоциями, но внутри все клокотало. Она осторожно приближалась, но маньяк показался со стороны капота и выстрелил. Пуля угодила аккурат в район солнечного сплетения. Бронежилет спас, но удар свалил Яну с ног. Она улетела в заросли и лежала там без движения, нервно хватая воздух ртом. Денис был в полной уверенности, что она мертва. А потому перешел к финальному акту своей драматической пьесы.

Он за руку вытащил Риту из салона и под ее оглушительные крики повел в сторону большой воды. Несчастная рыдала, брыкалась и, даже несмотря на свое положение, пыталась сбежать. В очередной потасовке ее супруг обронил пистолет, но не заметил этого. Рита хотела схватить оружие и выстрелить, однако Денис-Костя ловко подавил сопротивление. Локтевым сгибом он пережал ей шею, что окончательно лишило Риту сил. Она захрипела, а Яна, услышав это, обрела второе дыхание. Превозмогая боль, она поднялась и незаметно двинулась вслед за убийцей и его будущей жертвой… вернее, жертвами.

Костя завел Риту в воду по пояс и уже положил крупную ладонь на ее затылок, как вдруг услышал:

– Стой, мерзавец, или я тебя в дуршлаг превращу!

Рука Гордеева автоматом упала на кобуру. Та оказалась пуста. Недолго думая, он развернул пленницу и поставил ее перед собой, будто живой щит.

– Давай, шмаляй, Ян. Закончи ее страдания. Она уже все равно не жилец… столько крови потеряла, да, Рит?

Та безвольно молчала, запрокинув голову.

– Освободи ее, и я не выстрелю.

– А даже если выстрелишь, плевать! Ты сама говорила, что мы, баторские, все поломанные. Так в чем смысл продлевать мучения?!

– Смысл в том, что даже поломанная кость может срастись правильно, если относиться к ней бережно, с заботой. – Князева медленно ступила в воду.

– Ой, избавь меня от этих пафосных речей, – скривился Костя. – Весь этот мир – один сплошной Батор! Лучше вообще сюда не рождаться, понимаешь?!

Яна так близко подобралась к безумцу, что легко могла коснуться его рукой.

– Отпусти. Ее.

– Да пожалуйста, – хмыкнул Гордеев и толкнул супругу в объятия Князевой.

Секундного замешательства хватило, чтобы схлопотать удар. Он оказался таким сильным, что пистолет выпал из рук и потерялся в мутном озере. Яна заслонила собой Риту и с голыми руками бросилась на убийцу. Тот схватил ее за шею и принялся топить, погрузив в холодную воду. Князева боролась как могла. Ее горло пропускало сдавленный крик, который разлетался десятками пузырей. В какой-то момент воздух кончился. Как ни старалась Яна терпеть, она все же вдохнула, и сознание мгновенно отключилось. В ее голове с бешеной скоростью замелькали картинки. Исключительно приятные, каждая со своим героем. Чаще всего появились три персонажа: папа, Рита и Рома. Они так нежно улыбались и тянули навстречу руки, что умирать было совсем не страшно…

Тишину смирения нарушил выстрел. Настолько громкий, что даже Яна, услышав его, вздрогнула. Он ослабил хватку Гордеева и подарил его жертве шанс на спасение. Князева вынырнула и тут же закашлялась… Костя сделал два шага назад и посмотрел на свою грудь. По белой мокрой рубашке расползалось алое пятно. Он улыбнулся, сплюнул сгусток крови и упал лицом вниз. Где-то там, на берегу, стояла Рита. Убедившись, что не промазала, она рухнула так же беспомощно, только на спину.

– Рхи… Рхи… Рита… – сипло закричала Яна, вновь закашлялась и бросилась к подруге.

Та не отвечала. Она лежала в траве неподвижно. Округу заполнили звуки сирен.

– Рита, прошу! Не закрывай глаза! – суетилась Князева, прощупывая пульс. – Говори со мной, умоляю, говори со мной!

– Яна… – на последнем издыхании протянула она. – Не дай ему оказаться в Баторе…

– Какой еще Батор?! Ты сдурела! С тобой все будет хорошо, Рита!

Рита улыбнулась и больше не закрыла глаза…

Эпилог

Водная гладь подрагивала, на ней скакали солнечные блики. Ветер, достаточно сильный, но все еще приятный трепал распущенные волосы и заставлял щуриться. Погожий ноябрьский день – такой теплый, что с трудом верилось в скорую зиму…

Риты не стало чуть меньше трех месяцев назад, но разум по-прежнему отказывался принять это как факт. Где теперь ее душа? Смотрит ли откуда-то сверху с доброй улыбкой или же превратилась в пыль и разлетелась по свету вместе с тем самым ветром, что прямо сейчас гонит стайку уток к противоположному берегу?

Звонкий плач вывел из болезненных размышлений. Яна встрепенулась и покатила коляску дальше, осторожно ее покачивая. Младенец не унимался: кричал, размахивал ручонками и выгибался. Князева остановилась и невольно схватилась за голову, вспоминая все, чему ее учили на курсах молодых мам.

– Так и знал, что гуляете!

Яна подняла голову и усмехнулась. Рома выглядел совершенно очаровательно в пестрой олимпийке и новых салатовых кроссовках.

– Это что еще за прикид? – съехидничала Князева. – Что-то ты совсем не по погоде одет.

– Стараюсь бегать, пока совсем не заморозило, – оправдался Кудрявцев. – Помощь нужна? – указал он на беспокойного младенца.

– Будь другом! – Яна даже не пыталась отшучиваться.

Он осторожно взял ребенка на руки, прижал к себе и легонько похлопал по спинке. Кроха постепенно затих, будто только и ждал подобной возможности.

– Да как ты это делаешь… – Князева от досады ударила ладонью по коляске.

– Тише-тише. – Рома приложил указательный палец к губам. – Всему научишься. Постепенно… Проводить вас домой?

– Если не сложно.

Двое шли не спеша сквозь укрытый багрянцем и золотом осенний парк. Молча, но без малейшей неловкости, как самая обыкновенная молодая семья. В какой-то момент Рома вернул малыша в коляску и тайком взглянул на Яну.

– Слышала новости хорошие?

– Какие?

– Савва вышел из комы. Еще предстоит долгая реабилитация, но с ним все будет нормально. По крайней мере, так у себя на страничке Елецкая написала.