Отпечатки

Телефон Дениса зажужжал на столе. Он неторопливо поднял его и с улыбкой приложил к уху.

– Как ты, зайка?

После первых же секунд разговора его лицо исказилось тревогой. Симонов подскочил, схватил ключи от машины и произнес на бегу:

– Я сейчас буду, без паники!

– Денис! – бросила вдогонку Яна. – Что происходит?!

– Рита рожает! Я срочно за ней и в роддом! На связи!

Телефон Князевой также завибрировал в кармане. «Неужели Рита?» – закралась догадка, впрочем ложная. Звонила Оксана. Яна сама пригласила ее на встречу. Вернее, на очную ставку с сыном, но благополучно забыла об этом в суматохе.

– Да, слушаю.

– Яна Дмитриевна, я подошла. Одна, как вы и просили, без Максима.

– Благодарю. Ждите у турникетов, скоро буду…

Мать Кости Гордеева казалась растерянной, хотя любой другой на ее месте загремел бы в психушку, узнав о воскресшем сыне. Ситуация страшная, взрывоопасная. Поэтому Яна настояла, чтобы Оксана ничего не говорила супругу и в отдел приехала одна. Так эксперимент получится чище. Ведь Оксана сможет полноценно быть собой, сняв маску идеальной жены и примерного опекуна, а Костя увидит мать с глазу на глаз, как мечтал во времена Батора. Идеальный расклад для чистосердечного признания… с обеих сторон.

– Там действительно он? – Лукина заранее приготовила платок.

– Да, – заверила Яна. – Спасибо, что согласились на мои условия. Знаю, чего вам это стоит.

– Это сын. Ради него что угодно… Как мне себя вести?

– Естественно. Говорите с ним честно, от чистого сердца, – инструктировала Князева. – В идеале попросите сознаться в преступлениях. Если он кого-то и послушает в этом мире, то именно вас.

Охранник, который караулил допросную, открыл перед ними дверь. Они вошли и увидели конвоиров, сторожащих «особо опасного». Парни расступились, но не стали отходить далеко на случай, если понадобится вмешательство.

– Костик, милый… – жалобно начала Оксана.

– О боже, а это кто? – закатил глаза Роман.

– Думаю, ты знаешь. – Яна помогла Лукиной-Гордеевой расположиться за столом и сама заняла место.

– Мать «Костика»? То есть якобы моя?

– Думала, тебя убили, господи… Как же я мечтала вновь повидаться! Какое счастье! – Первые слезы пропитали носовой платок.

– Дамочка, умоляю, хватит ломать комедию! – неприкрыто злился Кудрявцев. – Это она тебе про ожог сказала, да?

– Да, – односложно ответила Яна.

– А что еще о сыне припомните? У каждого человека есть что-то! Я – не исключение! Ну, давайте…

Оксана испуганно смотрела на Рому и не могла остановить рыдания. Она бормотала что-то несвязное о том, «как ей жаль» и про то, что «она все непременно уладит». Блудный сын тем временем не унимался:

– Что, совсем ничего не приходит в голову? Вы же моя мама…

– Оксана, может, вы и вправду вспомнили что-то? Не бойтесь ошибиться.

– Нет, – замотала головой та. – Кроме ожога на плече, ничего больше не было.

– А что насчет пальцев, сросшихся на ноге? Безымянный и мизинчик. Это синдактилией зовется! Легонькая такая мутация… Вот, взгляните!

Рома вмиг избавился от туфли, чем не на шутку переполошил охранников. Они попытались схватить его за руки, но Яна жестом дала команду «отбой». Рома стянул носок и безо всякого смущения взгромоздил ступню на стол. История про пальцы оказалась правдой. Князева с подозрением взглянула на Оксану.

– Я… я… видимо, я забыла, – оправдывалась та.

– Помнили о шраме на плече, но забыли о таком? – Князевой все меньше нравилось происходящее. – Ладно, если уж говорим про метку. На каком она плече? Какой она формы?

– Не помню… – Гордеева явно запаниковала. Взгляд ее метался из стороны в сторону. – Я случайно задела его сковородой и…

– Сковородой?! – торжествующе вопросил Рома. – Мои ожоги круглые и маленькие, потому что от сигарет! Ян, мы правда будем дальше слушать эту чушь?

Князева повернулась к свидетельнице и сказала ровным, спокойным голосом:

– Оксана, скажите правду. Вам нечего бояться. Я обеспечу полную безопасность для вас и ваших близких.

– Хорошо, – поперхнувшись собственными слезами, произнесла та. – Меня вынудили соврать.

– Кто?! – в один голос произнесли Яна и Рома.

– Я не знаю… Костик… – Лукина сбивалась на каждом слове. – Он позвонил с неизвестного номера, описал всю мою семью, время, когда мы выходим из дома, магазины, в которые забегаем, автобусы, на которых ездим… Всю нашу жизнь, в общем.

– И? Что потом? – Яна следила за дорожкой диктофонной записи, которая медленно ползла вперед.

– Он сказал, что убьет детей и мужа, если я не подтвержу историю с ожогом… Простите, мне просто было страшно за родных. – Оксана сгорбилась и закрыла лицо руками. – Он говорил, что ему жаль меня. Искренне. И что он не хочет причинять мне боль, но…

Князева бессильно закрыла глаза и ударилась затылком о жесткий подголовник. Слушала Оксану она в полной растерянности. Маньяк снова уделал следствие. Опять никаких улик и даже зацепок. «Если так продолжится, я…» – Яна не успела завершить мысль. Ее место заняла ослепительная вспышка. Тот самый первый визит в дом Оксаны и Максима…

– Что это за телячьи нежности?

– А что, я не человек, что ли? Жалко ее стало. Искренне. Она вся как нерв оголенный, хоть и столько лет прошло. Еще и тип этот рядом с ней мутный. Знаю таких: заботливые напоказ и тираны, когда никто не видит…

– Нет-нет-нет-нет-нет… – Князева, запинаясь, бросилась к выходу.

– Яна Дмитриевна, вы куда?! – Один из конвоиров оторопело взмахнул рукой.

Дверь кабинета распахнулась от пинка. Гриша испуганно подпрыгнул и едва не перекрестился.

– Малой, быстро собирайся! Хватай табельное и броники! Выезжаем сейчас же!

– Куда?! – Новенький засуетился, собирая вещи.

– По пути обо всем расскажу… Теперь я точно знаю, кто убийца!

* * *

Князева постучала в дверь служебной квартиры Дениса, но ответа не последовало. Она пыталась выбить створку плечом, но та оказалась на редкость прочной. Гриша беспомощно наблюдал за Яной и не знал, чем помочь. Внезапно его лицо озарилось, и он воскликнул:

– Погоди, кажется, я вспомнил кое-что!

Парнишка шустро спустился на этаж ниже и зажал звонок.

– Чем могу помочь? – спросила пожилая женщина с малиновыми волосами, открыв дверь на цепочку.

– Это ведь вы сдаете Денису Симонову квартиру над вами?