Отпечатки

…Яна перешагнула порог нового дома и, будто опасаясь сделать что-то не так, взглянула на приемных родителей. Те лишь улыбнулись в ответ. Соколова разулась и продолжила осматривать квартиру, просторное и светлое жилище, где нет нужды воровать, прятать и обманывать. Новая жизнь оказалась даже лучше, чем в самых смелых мечтах. Яна часто задышала и тайком смахнула слезы. Слезы радости, конечно…

Эпизод 5

Осторожно ступая вверх по лестнице, Елецкая мучилась от противоречий. С одной стороны, ей хотелось прямо сейчас поговорить с сыном, обнять его и поцеловать в кучерявую макушку. С другой – он так и не извинился за безобразие накануне. Невозможно, неправильно было вновь идти навстречу тому, кто раз за разом тебя отталкивает. Растирая мокрые от переживаний ладони, Кристина застыла у комнаты Саввы и приложила ухо к двери. Тихо… если не считать приглушенной музыки, что круглые сутки играет в комнате подростка. Кристина почти заставила себя развернуться, как вдруг материнское сердце пересилило. Она негромко постучала в дверь.

– Я сплю. Уходи, – крикнул Савва и выключил музыку.

– Давай поговорим, пожалуйста. – Елецкая с надеждой прислушивалась к тишине, но звук шагов так и не раздался.

Безрезультатно простояв на пороге еще какое-то время, она шмыгнула носом и, разбитая, поплелась вниз. Савва услышал скрип лестницы, вернул негромкую музыку и продолжил переписку в смартфоне. Улыбка то и дело возникала на его лице, периодически уступая место густому румянцу. Ему не было дела до чувств матери. Нет, конечно, его могли разжалобить ее вкрадчивые речи и спонтанные приливы нежности, но тогда он вспоминал, как мать поступала с ним в прошлом. И всякий стыд уходил бесследно…

– Не волнуйся ты так. Я в десятом мог со своими стариками неделями не говорить. – Олег поправил простыню на их с Кристиной кровати. – И ничего, поумнел с годами, как видишь. Теперь вот не нарадуемся друг на друга.

– Не сравнивай. – Кристина взбивала подушку. – Мы с тобой родились в обычных семьях, а Савва – с серебряной ложкой во рту. У него деньги, возможности, связи… и куча проходимцев в друзьях, которые только и ждут шанса этим воспользоваться. Всем ведь известно, что мама у него мэр, а папа – богатейший человек в области. Понимаешь, насколько это тонкий лед? Его ведь и похитить могут, и даже убить!

– Милая, ты перегибаешь палку. Зачем плакать по тому, что еще не случилось, умная ты моя Эльза…

– Не знаю, как объяснить. Это словно материнское чутье. Меня просто трясет от страха. Понимаю, что причин нет, но внутренний голос надрывается.

– Иди ко мне. – Олег дважды хлопнул по пустой половине кровати. – Все пройдет. И Савва образумится, даже в голову не бери.

Кристина поправила ночнушку, забрала волосы и юркнула под одеяло. Опустив голову на грудь мужу, она ощутила тепло. А еще как всякие тревоги отступают под натиском его непоколебимого спокойствия.

* * *

Яна уже спала, когда на прикроватной тумбочке зажужжал телефон. Она попыталась заткнуть его рукой, поочередно нажимая боковые кнопки, но ничего не вышло. Вибрация повторилась. Рассерженно поднявшись, Князева взглянула на экран и увидела с десяток пропущенных от Дениса.

Она сама перезвонила ему в панике.

– Что случилось?!

– Лихачева, – задыхался Симонов. – У нее дом сгорел. Я выезжаю туда прямо сейчас. За тобой заехать?

– Да, буду готова через пять минут. – Князева бросила трубку и побежала в ванную комнату.

Толпа зевак мешала проехать к месту трагедии. Денис включил мигалку и отчаянно засигналил, чуть ускорив ход. Сонные жители поселка расступились. Яна выскочила на подъезде и, предъявив удостоверение какому-то мальчишке в форме, прошла на оцепленную территорию. Денис подоспел минутой позже. Издалека их заметил Гриша, который в числе первых прибыл на место трагедии со своим блокнотиком. Огонь был почти потушен. Серые облака пара поднимались над пепелищем, растворяясь во влажном ночном воздухе.

– Живые есть? – первым делом спросил Симонов.

– Только бабушка. – Гриша кивнул на женщину, с которой работали медики.

– Что говорят – само или поджог? – Яна щурилась, старательно разглядывая место пожара.

– Никто не знает наверняка, это скажут эксперты.

– Ясно, – скривилась Князева.

Люди в форме один за другим переносили черные мешки с трупами, укладывая их в ряд. Ольга Владимировна, сгорбившись до предела, наблюдала за процессом и, казалось, пребывала далеко-далеко, в параллельной вселенной, где уже к утру вся ее большая семья проснется и соберется за столом в полном составе.

– П-повезло ей. – Гриша поправил запотевшие очки, глядя на Лихачеву.

– Это не везение. Это план. Она должна была выжить, – холодно выдала Князева.

– Ты о чем? – Денис озадаченно поднял брови.

– Иртеньев. Калинин. Васильев. Теперь Лихачева. У всех семьи под корень. До сих пор не видишь закономерности? Елецкая в этой очереди следующая…

Симонов не ответил. Лишь перекрестился украдкой и отошел покурить.

* * *

За окном давно рассвело, но Кристина не спешила просыпаться. Вернее, проснулась она давно, но из последних сил убеждала себя остаться в постели, чуя неладное. Хлопок двери нарушил покой. Елецкая подскочила и увидела Олега. Растерянный и бледный, он протягивал ей телефон.

– Что?! Что случилось?! – женщина тряхнула лохматой головой.

– Взгляни, – сглотнув, произнес Олег.

Дрожащей рукой Кристина выхватила мобильный и пробежалась глазами по экрану. Ей моментально сделалось дурно. Мерещилось, что сознание вот-вот ускользнет, но она заставила себя собраться.

– Скажи Лёве, что через полчаса выезжаем. Я в душ.

– Может, останешься?

– Ты, мать твою, смеешься надо мной? – зло бросила Елецкая. – Нужно разобраться с этим дерьмом, пока оно нашу семью не замазало!

Быстрыми шагами она прошла в ванную и закрыла за собой дверь. Выкрутив оба вентиля до предела, Кристина расплакалась под шум воды. Ее хлипкое спокойствие улетучилось вмиг. Чтобы не закричать во все горло, она сжала кулак и до крови укусила его белоснежными зубами. Елецкая всегда знала, что придется платить по счетам, но почему возмездие пришло так не вовремя? В тот самый момент, когда в жизни ее семьи и без того все непросто…

– Почему? Почему сейчас? – Кристина едва сдержалась, чтобы не разбить собственное отражение в зеркале.