Отпечатки

– Может, это и не Глеб вовсе, – вполголоса произнес спившийся старик в пиджаке с медалями. – На него мокруху повесили, а потом еще и грохнули… А то мы не знаем, как это делается. – Дедок зло посмотрел на Дениса.

– Если всё знаете, может, к нам пойдете, в отдел? – вспылил Денис, осторожно отстранив Риту.

– О, а это он, – заворчала старуха с костылем. – Он и застрелил Глеба, изверг.

– Господин Васильев погиб при задержании. А за оскорбление лиц при исполнении можно к обезьянам на денек-другой уехать.

– Да ты нас не пугай, мы и так пуганые! – Беззубый рот старухи исказился в презрении.

– Значит, это и правда ты? – Из толпы вышел ничем не примечательный мужчина. – Ты тот следак, который Глеба застрелил?!

– А ты кто такой, клоун? – Кулаки Дениса угрожающе сжались.

– Чисто сработали, красавцы. Нет человека – нет проблем. Я – Роман Кудрявцев, если что. Друг покойного.

– Иди-ка домой, братишка, пока я тебя на экскурсию в отдел не забрал. Тебе там точно не понравится.

Роман гневно посмотрел на Дениса и, плюнув с отвращением на землю, зашагал прочь.

– Постойте, – воскликнула Яна.

– Чего вам? – Кудрявцев чуть замедлил ход, но так и не остановился.

– Вы тоже считаете, что Глеб не виноват?

– Конечно, я его хорошо знал. Он бы скорее себя прирезал, чем детей. Да и Алису он любил.

– Как познакомились?

– Из соцслужбы я. Работал с этой семьей… И дружил тоже.

– А можно с вами пообщаться? Оставите номерок? – Яна протянула мобильный новому знакомому.

– А вы откуда?

– Капитан Князева, следственный комитет города Волгограда.

Немного поумерив пыл, Роман набрал свой номер на экране и вернул телефон.

– Спасибо, я вам обяза…

– Расступились! Отошли! – громом раздалось неподалеку.

– Это же она, она… – зашептались старушки в платочках, уступая дорогу.

Мужчины в черных костюмах осторожно, но настойчиво разгоняли толпу. Окруженная ими, в строгом платье шла женщина. Яна присмотрелась к ее лицу. Такое знакомое и в то же время чужое… В миг, когда их глаза встретились, мозаика сложилась без усилий. Кристина Анатольевна. Яну точно взрывной волной отбросило в далекое-далекое детство…

…Бледные ноги утопали в снегу по щиколотку. Яна бесконтрольно тряслась на ветру, но лицо ее оставалось спокойным. Ни страха, ни обиды, ни ненависти – ничего из того, что годами копилось внутри при взгляде на заклятого врага, старшего воспитателя Кристину Анатольевну. Одному лишь богу известно, за что она невзлюбила Князеву, но в своих попытках «приструнить» своевольную девчонку женщина переходила все грани разумного и допустимого. Ее новым излюбленным наказанием стала пытка холодом. Теперь каждый мог очутиться босиком на балконе в самый разгар зимы. Однако чаще других «везло» именно Яне. Это был ее третий раз за месяц.

– Иди остынь, моя хорошая, – без каких-то эмоций произнесла местная надзирательница и вытолкала девчонку за дверь.

Ручка, при помощи которой поворачивался нехитрый замок, была съемной. Мучительница забрала ее с собой, убедившись, что Яна заперта. Соколову даже посетила шальная идея: что, если она прыгнет на землю с третьего этажа и поломает себе ноги или, еще хуже, хребет? За такое ведь наверняка предусмотрено увольнение ответственного воспитателя… А может, и тюрьма!

Яна улыбнулась, представляя лицо Кристины в момент, когда та услышит крики, но вовремя вспомнила, с кем имеет дело. С этой белобрысой ведьмы все как с гуся вода. Найдет, как выпутаться, а сама Яна останется инвалидом. Нет, нельзя приносить этой гадюке такого удовольствия. Лучше стерпеть издевательство, вырасти хорошим человеком и встретить однажды Крысину Анатольевну где-нибудь случайно или нарочно. Посмотреть ей в глаза и сказать наконец все, что думаешь. Эта мысль согревала Яну. Не так, конечно, как это сделал бы теплый пуховик, но хоть что-то…

– Конечно, случившееся – чудовищная трагедия. Для всего Заречного. Однако в этом плане мы не хуже и не лучше остальных. В каждом городе живут свои монстры, и не всегда удается остановить их вовремя. Но сегодня я смотрю вокруг, и то, как много здесь людей, сочувствующих, небезразличных… Это внушает надежду на лучшее, а еще помогает держаться в столь скорбный час. – Кристина Анатольевна сделала вид, что утирает слезу, и после паузы продолжила. – И заверяю вас, администрация города берет на себя все расходы, связанные с похоронами.

– Скажите, а можно ли ставить в этом деле точку, или выводы преждевременны и следствие продолжается? – в надежде заполучить сенсацию быстро произнес репортер.

– Знаете, мне кажется, что все должны заниматься своим делом. У нас в органах работают настоящие профессионалы. Уверена, они во всем разберутся.

– Благодарим вас за подробный комментарий, – услужливо раскланялся корреспондент с местного телеканала.

– А можно еще один вопрос? От неравнодушных граждан, так сказать, – неожиданно для самой себя выкрикнула Яна.

– Конечно. – Анатольевна жестом остановила сурового охранника, который уже было двинулся в сторону Князевой.

– Вы ведь в молодости работали воспитателем в детдоме?

– Верно, – сдержанно кивнула женщина. – Для меня это был важный этап. Он многое мне дал.

– Тогда вы помните, что Глеб Васильев был в числе ваших воспитанников?

– Безусловно. – Мэр Заречного и бровью не повела. – Увы, Глеб всегда был проблемным ребенком, склонным к криминалу. Он, как и многие другие мои воспитанники, пробыл на содержании у государства до совершеннолетия, а затем выпустился, и больше я о нем ничего не слышала.

– Хорошо, – довольно улыбнулась Яна. – Может, и Евгения Калинина припомните? Он был лучшим другом Глеба и тоже рос в детском доме под вашим надзором. Знаете, что с ним случилось?

– Просветите. – Кристина Анатольевна приподняла очки, чтобы лучше разглядеть нахалку.

– Он, если верить выводам официального следствия, тоже убил свою семью. А два месяца назад его зарезали в колонии. Чувствуете свою вину? Или хотя бы ответственность?

Анатольевна расплылась в злой ухмылке. Воздержавшись от комментария, она дала знак репортеру, и тот выключил камеру. В следующий миг госпожа мэр развернулась и пошла к воротам, а бугай-охранник направился к Яне.

– Ты че тут, самая умная? – Амбал схватил ее за лацкан и притянул к себе.

– У тебя ровно пять секунд, чтобы отпустить, а после сломаю тебе челюсть, – прошипела Князева.