Переломный год

Глава 33 Список

В семь утра двадцать первого августа Бойнебург сидел за столом в своём кабинете на Бендлерштрассе и смотрел на три записные книжки в чёрных коленкоровых переплётах.

Книжки лежали перед ним, раскрытые на первых страницах. Рядом, скреплённая металлическим зажимом, лежала пачка машинописных листов, которую он достал из сейфа Эрхарда позавчера ночью. Поверх первого листа, от руки, чёрными чернилами: «Список — действующий на третье августа». Двадцать две страницы. Имена, адреса, шифры, ремарки карандашом на полях.

Бойнебург не спал тридцать шесть часов. Гипс на правой руке за эти полтора суток стал грязно-серым, потому что он опирался на него, ложась грудью на стол, когда читал мелкий шрифт, а левой листал страницы. Звон в правом ухе не проходил, а менял тональность: утром был выше, к вечеру садился на низкую ноту, похожую на гудение трансформатора. Врач сказал, что пройдёт. Врач не сказал когда.

На столе ещё стояла кружка с кофе, остывшим часа три назад. К ней он не притрагивался с тех пор, как попробовал и обнаружил, что кофе эрзац, перловый, с привкусом жжёного сахара. Настоящий кофе в канцелярии закончился в июле.

Он начал с книжек.

Первая была хронологическая. Даты, инициалы, суммы. Записи шли с февраля сорок второго по июль сорок третьего, полтора года. Почерк Эрхарда был мелкий, ровный, с наклоном, какой вырабатывается годами штабной работы, когда пишешь много и знаешь, что написанное будут читать другие. Он отметил: человек, который ведёт конспиративный журнал каллиграфическим почерком, не верит, что его поймают. Или верит, но ему важнее порядок.

Вторая была контактная. Имена, но не полные: «Ш.» рядом с адресом на Бельвюштрассе, то есть Шарфе. «Б.» рядом с «Грюневальд, вилла», то есть Бруннер. «Х.» без адреса, только пометка «канц.», то есть Хальдерсбург. «Г.» с пометкой «матчасть». «В. У.» с пометкой «кадры, размещение».

Третья была пустой наполовину. Черновики писем, обрывки фраз, расчёты каких-то сумм. На предпоследней странице лежал список покупок: хлеб, масло, табак, свечи. Эрхард готовился к осаде или к долгому сидению в Айхенвальде. Свечи, потому что в усадьбе генератор работал через раз.

Допросы начались в девять. Бойнебург вёл их в кабинете напротив: маленькая комната без окон, стол, два стула, лампа на потолке. Протоколистом была Циммерман из штабного отдела, машинистка с тихим шагом.

Одиннадцать из Айхенвальда прошли перед ним за два дня, по одному. Процедура была одинаковой: имя, звание, часть, дата прибытия в усадьбу, кто направил, что обещали, что знали.

Первым был ефрейтор Ланге, тридцати лет, бывший сапёр, комиссован по ранению в сорок втором, с тех пор на тыловых должностях. В Айхенвальд прибыл в июне по направлению «полковника Эрхарда, через знакомого в Шпандау». Обещали: возвращение на действительную службу после «перемен в правительстве». Что знал: ничего. Охранял периметр усадьбы, сменялся через шесть часов, жил во флигеле. Офицеров видел издалека. Вопрос Бойнебурга: «Вы понимали, против кого направлена операция?» Ответ: «Нам сказали, что будет смена командования. Больше ничего.»

Вторым шёл фельдфебель Кнапп. Тот же рисунок. Третий, четвёртый, тот же. К шестому допросу Бойнебург понял, что одиннадцать человек из Айхенвальда не знали ни имени цели, ни даты, ни способа. Их набрали поштучно, через личные связи, за деньги и обещания. Каждый знал только своего вербовщика и свою задачу: охрана, кухня, связь, транспорт. Ни один не видел взрывателя. Ни один не слышал фамилии Хальдерсбург.

В блокноте он записал одно слово: «обслуга».

Двое из Гарденбергштрассе знали чуть больше. Старший, унтер-офицер Вебер, сорока двух лет, бывший связист, рассказал, что его задачей было обеспечить радиоканал для выступления «нового правительства» в первые часы после операции. У него в подвале стояла армейская радиостанция, настроенная на частоту берлинского радио. Он должен был выйти в эфир по сигналу Шарфе и передать заготовленный текст.

— Какой текст?

— Обращение к народу и армии. Полковник Шарфе написал его в июле. У меня был один экземпляр, я его сжёг, когда услышал стрельбу на Гарденбергштрассе.

— Что было в обращении?

— Что канцлер Бек отстранён от власти в связи с неспособностью вести войну. Что управление государством берёт на себя Совет национального спасения. Имена членов совета я не помню. Там было пять или шесть фамилий.

— Вы их не знали?

— Я знал Эрхарда и Шарфе. Остальных — нет.

Бойнебург попросил Циммерман перечитать последнюю фразу вслух. «Совет национального спасения.» Пять человек, радиостанция в подвале и текст обращения, написанный от руки полковником в отставке. Переворот, упакованный в канцелярскую папку.

К вечеру двадцать первого Бойнебург имел полную картину нижнего яруса. Тринадцать арестованных, все исполнители и обслуга. Ни один не выходил на заказчиков выше Эрхарда. Ни один не упоминал нацистское подполье, промышленные круги, генеральный штаб. Ячейка была герметична не потому, что её хорошо строили, а потому, что строить было не из чего. Четверо. Пятый, снабженец.

Шестой пока был инициалом «Г.» в контактной с пометкой «матчасть».

Он открыл хронологическую на странице за двадцатое июля. Запись: «Г. — выполнено, учебн.». Двадцатое июля. За месяц до покушения. Кто-то передал Эрхарду «учебный» материал. Учебный, значит, можно списать на легальную выписку. Учебный, значит, со склада.

Он снял трубку и позвонил в трофейное управление.

Ответ из трофейного управления пришёл к полудню двадцать второго, курьером, в запечатанном конверте, по форме. Начальник управления приложил сопроводительную записку: «По Вашему запросу — полный перечень выписок на предметы британского происхождения (категория „инженерно-подрывные средства“) за период с 1 августа 1942 по 20 августа 1943 года. Семнадцать позиций.»

Бойнебург положил перечень на стол и пошёл сверху вниз.

Шестнадцать выписок приходились на учебные части. Сапёрная школа в Дессау, инженерный полигон в Куммерсдорфе, полевая школа разведки под Кёнигсбрюком. Всё прозрачно: номера частей, подписи командиров, даты возврата после учений. Стандартный оборот. Каждая выписка закрыта актом.

Семнадцатая: обер-лейтенант Грайфе, интендантская служба тылового округа «Берлин». Дата выписки: 20 июля 1943 года. Предмет: «комплект учебных средств британского производства, 1 ед., для ознакомительных занятий с личным составом». Подпись начальника склада. Акт возврата отсутствует.