Переломный год

«Блэнкни» открыл огонь с веста. Замыкающий шнелльбот рванул вправо, ставя дымовую завесу. Головной развернулся и пошёл на «Лиддесдейл», выпуская торпеду: Маршалл увидел белый бурун торпедного сброса и скомандовал «лево на борт». Торпеда прошла в тридцати метрах по правому борту. Деннис, стоявший у аппарата, видел её след: неглубоко, метр-полтора.

Вторая баржа получила попадание от «Блэнкни»: снаряд пробил борт у ватерлинии, баржа начала крениться. Четвёртая застопорила ход. Пятая пыталась развернуться, но колонна была тесной, и пятая навалилась на четвёртую бортом; скрежет стали по стали был слышен через две мили открытой воды.

Бой длился семнадцать минут. «Лиддесдейл» и «Блэнкни» потопили две баржи, подожгли третью, повредили четвёртую. Пятая и головной шнелльбот ушли под дымзавесой на зюйд. Замыкающий шнелльбот вёл огонь из автоматов, попал в «Лиддесдейл» дважды: одна очередь по надстройке (два раненых, оба легко, осколки от обшивки), вторая по фальшборту, без потерь. «Блэнкни» не получил ни одного попадания.

В три двадцать восемь Маршалл приказал прекратить огонь. Горящая баржа освещала район боя на милю вокруг. На воде плавали обломки, ящики, несколько человек. Маршалл не остановился для спасения. Времени не было.

— Курс на Ньюхейвен. Двадцать узлов. «Блэнкни» в кильватер.

Двадцать, не двадцать пять. Маршалл берёг машины на случай, если придётся давать полный на отходе. До Ньюхейвена отсюда пятьдесят пять миль. При двадцати узлах — два часа сорок пять минут. Будут в гавани к шести пятнадцати. Навигационные сумерки — около семи. Успевают.

Горящая баржа осталась за кормой, и свет от неё долго ещё стоял в небе столбом, видимым, вероятно, с обоих берегов.

В четыре ноль пять Кэмпбелл доложил: на экране чисто. Маршалл позволил первой вахте расчётов смениться. Люди уходили от орудий молча, стаскивая перчатки негнущимися от холода руками. Кок выдал на камбузе чай, жидкий, очень горячий, с молоком из жестянки. Прайс пил стоя, обеими руками держа кружку. Деннис стоял рядом, тоже пил и не курил.

В четыре пятьдесят Хеншоу доложил: до Ньюхейвена тридцать одна миля, при текущем ходе будут к шести двадцати. Маршалл кивнул.

В пять тридцать два Кэмпбелл доложил: три воздушные отметки, азимут сто семьдесят, дистанция — на пределе экрана. Отметки слабые, мерцающие.

— Высота?

— Не определить.

Маршалл вышел на мостик. До Ньюхейвена оставалось четырнадцать миль. Небо на зюйде было ещё тёмным, но на осте уже намечалось посветление, неуверенное, едва отличимое от чёрного. Видимость — две-три мили. Он поднял бинокль. Ничего.

— «Блэнкни» — боевая тревога. Воздушный противник с зюйда. Орудия к зенитной стрельбе.

Звонок прошёл по кораблю второй раз за ночь. Расчёты вернулись к орудиям. Стволы поднялись. «Эрликоны» развернулись на корму и на правый борт.

В пять тридцать восемь Маршалл их услышал. Не увидел — услышал: моторы, низкий ровный гул с юго-востока. Гул нарастал.

— Радар?

— Потерял. Отметки ушли.

Ушли, потому что самолёты снизились. Метровый радар терял цель ниже двухсот футов: на этой высоте антенна не отличала самолёт от волны. Маршалл это знал.

В пять сорок они вышли из темноты.

Три «юнкерса», серые, с чёрными крестами на крыльях, появились справа по корме на высоте четырёхсот футов и пошли вдоль курса «Лиддесдейла», снижаясь. Полмили. Двадцать пять секунд до сброса.

«Эрликоны» открыли огонь первыми, очереди уходили вверх белыми пунктирами. Четырёхдюймовки стреляли с задержкой: зенитная стрельба по низколетящей цели из палубного орудия — на учениях один раз из четырёх.

Первый «юнкерс» сбросил две бомбы по «Лиддесдейлу». Обе упали в воду: одна в двадцати метрах по правому борту, столб воды обрушился на палубу, расчёт орудия номер три сбило с ног, заряжающий Уоткинс ударился головой о казённик; вторая в пятидесяти метрах, дальше. Второй «юнкерс» шёл на «Блэнкни». Третий развернулся на второй заход.

Маршалл скомандовал «право на борт». «Лиддесдейл» лёг в циркуляцию, подставляя бомбардировщику корму вместо борта.

Третий «юнкерс» сбросил две бомбы на втором заходе. Первая — в воду, близкий разрыв, осколки прошли через обшивку правого борта ниже ватерлинии: два пробития, аварийная партия заделала за четыре минуты, но в машинном по колено воды, и Фрейзер орал, чтобы не выключали помпу. Вторая бомба попала в «Блэнкни».

Маршалл видел это с мостика. Вспышка в районе кормовой надстройки, потом чёрный дым, потом «Блэнкни» начал терять ход. Корма села, нос приподнялся. На палубе побежали люди с шлангами.

«Юнкерсы» ушли на зюйд и не вернулись. Кончились бомбы, или приказ был: один заход, два максимум. Маршалл не знал.

— «Блэнкни», доложите повреждения.

Голос лейтенант-коммандера Рэндолла, хриплый, ровный:

— Бомба в кормовую надстройку. Орудие номер четыре уничтожено. Рулевое отделение затоплено. Управление машинами. Ход девять узлов. Четверо убитых, одиннадцать раненых.

Девять узлов. До Ньюхейвена двенадцать миль. Это час двадцать. Навигационные сумерки через час; после них из Абвиля поднимется следующая волна, и среди них могут быть «дорнье» с планирующими бомбами, против которых девять узлов на управлении машинами — не корабль.

Маршалл стоял на мостике. Слева берег, свой, в двенадцати милях. За кормой — «Блэнкни», раненый, с креном и дымом.

— «Блэнкни», курс два девяносто. «Лиддесдейл» впереди. Ход девять.

Он мог бросить «Блэнкни» и дойти до порта за тридцать минут. Ни один устав этого не запрещал. Но в проливе уставы кончились в начале января, когда немцы высадились у Фолкстона, и с тех пор корабли возвращались парами или не возвращались.

«Лиддесдейл» сбросил ход. Два эсминца шли к Ньюхейвену, один за другим, и Маршалл стоял на левом крыле мостика и считал минуты.

В пять пятьдесят запросил Портсмут по УКВ: воздушное прикрытие. Ответ через четыре минуты: два «Спитфайра» из Тангмера, подлётное время двадцать минут. К шести четырнадцати они будут над кораблями. Или не будут.

В шесть двенадцать «Спитфайры» прошли над мачтой «Лиддесдейла» на высоте пятьсот футов, покачали крыльями и ушли на юг, в серое предрассветное небо. Их моторы звучали иначе, тоньше. Маршалл проводил их взглядом.