Безверыш. Земля

Самая левая из пяти моих деревянных чурок под громкий стук клюнувшей её в самый центр стрелы слетела со столба. Народ тут же восторженно ахнул. Не спешите с аплодисментами. Это — только разминка. Для вас. Мне она не нужна.

За следующие пятнадцать секунд я, выхватывая из ведёрка стрелы, поразил, не промахнувшись ни разу, все оставшиеся мишени. Ох и шумно же стало вокруг. Народ хлопал в ладоши, восторженно ахал при каждом очередном попадании, выкрикивал слова поддержки и восхищения. Особенно громко звучали голоса моих соратников, орущих: «Давай, Дерхан!», «Покажи им!», «Красавчик!» и всё в том же духе.

Само собой мои соседи за это время не сделали ни единого выстрела. Отложив луки, как и все, наблюдали за моим выступлением, а, когда я закончил, все трое подошли выразить своё почтение. Цветочки понравились публике. Посмотрим, придутся ли по вкусу ягодки, которыми я собираюсь их теперь угостить.

— Любезный, — подозвал я мальчишку, застывшего, как и другие его босоногие коллеги по цеху, с вытаращенными глазами и открытым ртом. — Повторите, как было.

Приняв на автомате протянутую монетку, мальчишка оторопело затряс головой и помчался сигналить напарнику. Вскорости сбитые чурки заняли свои прежние места, а собранные стрелы отправились кружным путём вдоль границы стрельбища в нашу сторону.

Впрочем, ждать возвращения выпущенных ранее снарядов мне не требовалось. В подставке ещё хватало стрел. Вынув из ведёрка пять штук, я зажал четыре из них между левым плечом и подбородком, немного изогнув шею, а пятую наложил на тетиву.

— Хитро, — присвистнул один из рядом стоящих лучников.

— Колчана же нет, — улыбнулся я.

Соседи так и не приступили к стрельбе. Молча замерли в предвкушении, как и притихшие в большинстве своём зрители. Приступаю.

Выстрел — и не успевает выпущенная стрела долететь до цели, как выхваченная из-под подбородка следующая занимает своё место на тетиве. Натянуть лук — мгновение. Прицелиться и разжать пальцы — доля мгновения.

По секунде на сбитую чурку — неплохой результат, но для местных моя скорострельность — настоящее чудо. Тренировочное поле ревёт. Кроме тира на нём сейчас нет ничего. Все взгляды прикованы к стрельбищу. Море восторга. Аплодисменты не смолкают всё время, потраченное мной на то, чтобы поставить к барьеру лук, пожать руки по очереди трясущих мою ладонь соседей, раскланяться с публикой и бросить изумрудную марку мальчишке-помощнику, разделяющему мой триумф сиянием раскрасневшегося лица.

— Спасибо за поддержку, — ещё раз кивнул я соседям. — Продолжайте теперь без меня. Лук проверен. Меня он устраивает.

Под восторженные возгласы зрителей я покинул тир, попав на выходе в окружение принявшихся хлопать меня по спине соратников.

— Вот, как надо стрелять! Учись, Чоп! — захохотал Клещ.

— Вы дадите мне пару уроков? — с надеждой заглянул мне в глаза сверху вниз Чопарь.

— Не выкай, дубина! — прошипел Вепрь, незаметно пнув дурака локтем в рёбра.

— Это вы ещё Дерхана в настоящем деле не видели, — положил мне руку на плечо, успевший очухаться после своего утреннего конфуза Сепан.

— Это точно, — поддержал его Кит. — Дерхан белку в глаз бьёт. Только его стараниями до лоскута и добрались. Дерхан — лучший.. воин, что Земли, что Предземья.

Мальчишка явно хотел сказать: «лучший охотник», но пожалел чувства Вепря. Хотя, слова эти предназначались и не бородатому мунцу. Тут ведь, помимо нас, ещё куча народу. Желающие посмотреть вблизи на чудесного мастера лука обступили нас плотным кругом, и люди всё продолжают и продолжают прибывать.

— А с копьём что? — раздалось из толпы. — Покажи, что умеешь с копьём!

Я нашёл взглядом крикуна. Светловолосый высокий мужчина, голубоглазый, с красивым лицом — соразмерный породистый нос, аккуратные завитые кверху усы, выбритый подбородок. Одет в свободные штаны и в белоснежную рубашку с кружевным воротом. Вышитый золотой нитью камзол, или дома оставлен, или передан на время тренировок слуге.

— А там тоже очередь? — в деланом испуге поинтересовался я.

Шутку оценили. Народ захохотал.

— Обеспечу свободный проход, — пообещал усач. — Мы хотим продолжения.

И люди радостным шумом поддержали благородного, в чём не было сомнений, любителя зрелищ.

— Давай, удиви нас! — подтолкнул меня в спину Вепрь, и мы всей компанией двинулись сквозь расступающуюся толпу к соседней части поля, точно так же, как и тир лучников, утыканной рядами врытых в землю столбов, где можно было пометать копья.

Выбор оружия был здесь довольно богат. Различающиеся по длине и весу палки с насаженными на концы вместо наконечников тупыми болванками, обмотанными поверху тряпками, стояли у деревянной стойки в немалом количестве. Для усиления эффекта я начал с самого маленького копья, какое бы пришлось по руке разве что Китару.

Публика выбор не оценила, разочарованно загудев, но, стоило мне отдать служке приказ — расставлять чурки по дальнему ряду столбов, как тон гула сменился на радостный. Здесь, в отличие от стрельбища, я уже был один — мешаться у мастера под ногами желающих не нашлось — так что весь набор копий был в моём полном распоряжении. Собственно, все они и отправились по очереди к вновь и вновь расставляемым целям за последующие несколько очень шумных минут.

Причём, то, что я не промазал ни разу, вызвало куда меньше восторгов у публики, чем чудовищная сила бросков. Я специально сгонял все узлы к нужным мышцам, чтобы копья не только летели к мишеням с космической скоростью, но и в щепки дробили те чурки, которым везло меньше других.

Когда вызванный эмоциями толпы шум постепенно начал стихать, я ничуть этому не удивился. С каждым моим новым броском на смену бурному восторгу, обуявшему зрителей, всё быстрее и быстрее приходила обалделая оторопь. Люди с выпученными глазами наблюдали за тем, как спустившийся с неба Единый творит чудеса. Треск последней развалившейся напополам чурки прозвучал чуть ли не в абсолютной тишине.

Нет, я не перестарался — всё идёт, как задумано. Моя цена, как бойца, в глазах всех присутствующих умчалась сейчас на такую запредельную высоту, что больше ни у одного короля, принца, князя не возникнет чудовищной по своей глупости мысли о том, что меня вообще можно купить, заманив в свой отряд, под чужое начало. Предводитель у такого великого мастера может быть только один — он сам. Даже не пробуйте звать к себе. Сами идите за мной. За таким чудо-воином не стыдно идти человеку с любой кровью в жилах.