Попаданец в Великана

— Стоимость запишем за вами, — сообщил он. — Если останетесь в компании, будем удерживать часть жалованья на оплату доспеха. Если уйдёте, не покрыв затраченные деньги, доспех останется у нас.

— И что вы будете с ним делать? — я усмехнулся.

— Продадим другому великану. — с нажимом произнес Лотар.

— Ну да, здесь же их так много ходит, прям на каждом углу.

Судя по выражению лица Лотара, доспех мог пролежать на складе хоть сто лет, но убытком он его не признает и тем более не отдаст мне.

— Сделайте основные защитные элементы на груди, ногах и животе втрое толще, побочные оставьте прежними. — сказал я Орну, смирившись с тем, что на халяву доспех получить не вйдет.

— Но там же веса будет под четыре пуда, если не больше. — завхоз ошалело смерил меня взглядом, а Вейл лишь крякнул от озвученной цифры.

— Это приемлемо, зато будет хоть какая-то зашита от магов.

В обычном состоянии семидесятикилограммовый доспех хоть и будет для меня существенным весом, но воевать я в нем смогу спокойно. А с активной яростью я и вовсе его не почувствую.

Игора измерили быстрее. Он не задавал вопросов и только поворачивался по приказу мастера. Ему доспех тоже решили немного усилить, но не так кардинально как мне. Для подбора оружия вынесли несколько старых древков. Самое длинное человеческое копьё казалось в моей руке коротким. Я мог колоть им одной рукой, но дерево заметно изгибалось даже при обычном замахе.

Орн принёс неошкуренный деревянный шест, который собирались пустить на новую балку. Я взялся, проверил равновесие и сделал несколько движений. Теперь длины хватало. С таким оружием можно было работать поверх человеческих щитов, не подходя к ним вплотную.

Игор выбрал тяжёлую железную кувалду, стоявшую возле сарая. Поднял, несколько раз крутанул и довольно посмотрел на Вейла.

— Положи, — сказал десятник.

— Но она удобная.

Вейл закатил глаза. Однако мне идея с молотом тоже понравилась, а если точнее, то с тяжелым дробящим оружием. После недолгого объяснения нам все-таки согласились выделить по копью и тяжелому шестоперу и конечно же щиту. Последний и должен был стать нашим основным элементом вооружения, как то, благодаря чему мы и должны были ломать строй.

Следующие дни слились в один длинный крик Вейла. Поднимались до рассвета, ели и шли во второй двор. Десятки менялись, чтобы проходы умели открывать не одни и те же люди. Вейл выпускал нас через левый и правый промежуток, отменял сигнал перед самым движением, заставлял обходить строй с фланга и возвращаться, когда условный противник пытался ворваться следом. Отдельно отрабатывали контрудар внутрь: щитовики расходились, изображая уже продавленную линию, а люди протаскивали между ними обитую щитами раму. Мы должны были опрокинуть её до того, как следом в разрыв войдёт весь вражеский десяток.

Игор подстроился быстрее. Он смотрел на красную тряпку, слушал рожок и всегда стоял там, где надо. Он и раньше сражался так же: слушал меня, прикрывал указанную сторону и не пытался один отвечать за весь бой. Я по-прежнему замечал слишком много. Видел, где условный противник оставил слабый край, какой блок запоздал с поворотом и откуда можно было ударить сильнее. Почти каждый такой шанс требовал отойти от назначенной цели ещё на несколько шагов. Но приказы в бою не обсуждаются, а личная инициатива зачастую приводит лишь к печальным последствиям, что мне уже успели несколько раз доказать.

С десятком Вейла мы занимались отдельно. Они учили нас различать жесты, тактику скрытного проникновения и основные моменты диверсии. Здесь привитое дикой жизнью охотничье мышление только помогало, а вот тело наоборот. Там, где человек спокойно проходил, не издавая шума, нам приходилось искать обход. Зато чужой след мы с Игорем находили раньше людей, а запах спрятавшегося бойца различали ещё до того, как подходили к укрытию.

Отдельным удовольствием стала одежда, которую нам накануне принесли. Штаны были сделаны из кожи и сшиты из отдельных кусков шкур. Поверх шла груба серая рубаха с завязками на рукавах и талии. Обувь выглядела менее презентабельно. Никаких кроссовок здесь не водилось, дали какие-то кожаные мешочки, которые мы должны были натягивать на ноги. Однако Орн все таки порадовал, сказав, что полноценные сапоги сделают позже, тогда, когда мой и Игоря рост замедлится, сейчас же мы еще постепенно росли. В целом, если надеть на себя все принесенное, мы выглядели вполне обыденно, если не брать в расчет рост и другие физиологические особенности.

После очередной тренировки маневра с нашим участием Вейл проверил сомкнувшиеся щиты, посмотрел на нас и кивнул.

— Сойдёт. После обеда один из моих отведёт вас к писарю. Брант хочет оформить знаки.

— Что за знаки? — спросил я.

— Те, благодаря которым городская стража сначала прочитает бумагу, а не начнет стрелять из арбалетов при виде твоей образины. Хотя на твоём месте я бы на правильный порядок не рассчитывал.

После обеда нас отвели в контору. Внутри помещался только Игор, и то пригнувшись, поэтому меня оставили возле открытой двери. За столом сидели Брант, Лотар и незнакомый городской писарь. Перед ним лежала толстая книга, два листа пергамента и небольшие медные пластины с пробитыми отверстиями.

Писарь долго сверял записи, сделанные у грузовых ворот. Ему не нравилось почти всё: отсутствие прежнего владельца, поручительство частной компании и то, что мы вообще тратим его время. Лотар отвечал на возражения, подкладывая под его руку нужные бумаги. Брант молчал. Он вмешался только тогда, когда писарь предложил указать нас как имущество «Чёрной ладони».

— Они наёмные бойцы, — сказал командир. — Не рабы и не собственность компании.

Писарь недовольно скривился, но спорить не стал.

На медных пластинах выбили знак ладони, наши имена и несколько коротких строк. Такие же записи внесли в книгу. Потом писарь прочитал условия вслух.

Мне разрешалось выходить в город одному без оружия. Я должен был носить знак на виду, иметь при себе бумагу с печатью компании и выполнять требования городской стражи. Применять магию без прямого приказа командования или угрозы жизни запрещалось. Игорь мог выходить только со мной или с подразделением «Чёрной ладони».

— Почему Боргу можно одному? — спросил он, повернув голову к Бранту.