Попаданец в Великана

— Уходим обратно в лес, — сказал я.

Игорь перестал рычать на предложение о метках. Лара ещё несколько мгновений смотрела на меня, затем отвернулась. Рон выдохнул. Только теперь я понял, насколько сильно он боялся, что мы всё равно потащим его к воротам.

— Где живёт человек, способный поставить липовые метки? — спросил я.

— В самом Щите. Он не станет работать рядом с эльфами. — осторожно ответил Рон.

— Мне нужно не это. Расскажи всё, что знаешь. Имена, места, как передать просьбу и сколько за нее возьмут.

Рон насторожился.

— Вы собираетесь вернуться?

— Когда в городе уже не будет эльфов. Поддельные метки всё ещё лучший вариант. — хмуро ответил я.

Он рассказал про старую углежогную дорогу, каменный дом некоего Гарша и условную фразу, после которой хозяин хотя бы выслушает. За две печати, документы и молчание понадобится золото. Много золота. Точную сумму Гарш назначит, когда увидит нас и поймёт риск.

Я достал из сумки флакон. В рассветных лучах зелье казалось густым и почти чёрным. Рон вцепился в него взглядом.

— Мы договаривались, — сказал я. — Ты довёл нас до человеческих земель. Забирай.

Он принял флакон обеими руками, проверил пробку и спрятал под одежду. Пальцы дрожали.

— Этого хватит? — с надеждой во взгляде спросил Рон.

— На Лару ушла половина. Твоей сестре должно хватить целого. — я успокоил охотника.

— Благодарю, господин.

Пожалуй такой искренней благодарности я не слышал ни в этой, ни в прошлой жизни. Рон смотрел так, словно впервые поверил, что действительно уйдёт отсюда живым. Я высыпал ему в ладонь несколько золотых.

— Это семье. Остальное получишь, когда снова поможешь пройти Щит. — пробубнил я, слегка смущенный потоком радости и светлой надежды, что излучал охотник. — После каждого новолуния Красной луны приходи сюда и жди до полудня. Если нас нет — уходи. Когда вернёмся, я заплачу достаточно, чтобы ты забыл об охоте.

Рон сжал монеты, но согласился не сразу. Это были гиблые земли, и, если сестра поправится, он хотел как можно скорее увезти её и отца в Райс. Возвращаться оттуда к оврагу после каждого новолуния он не сможет. Сошлись на том, что перед отъездом он оставит на поваленной сосне знак: крест, если эльфы всё ещё в городе, и две параллельные черты, если путь свободен.

— Договорились. — хлопнул я в ладоши.

— Вы меня отпускаете? — еще раз спросил Рон.

— Нет, посажу под корнем и буду поливать. Да иди уже, пока Игорь не проголодался.

Игорь посмотрел на меня.

— Я ел.

— Вот видишь. Сегодня тебе повезло. — улыбнулся у Рону.

Охотнику не было весело. Он поклонился сначала мне, затем почему-то Игорю. Брат ответил серьёзным кивком. Поднявшись по склону, Рон остановился.

— Эльфы ищут севернее реки и вдоль дороги.

— Учтём. — кивнул я.

Он ушёл. Я слушал, пока шаги не растворились среди утренних звуков. Рон не предал нас, хотя это могло принести ему уйму выгоды. Не знаю, что удержало сильнее — страх, зелье или договор. Наверное, всё сразу.

Лара поднялась со своего места.

— Ты совершаешь ошибку. — истерично прошептала она. Да, похоже перспектива опять скитаться по лесам ее отнюдь не обрадовала.

— Возможно. — пожал я плечами.

— Саэрон прочешет окрестности. В лесу от него не спрятаться. — всплеснула она руками.

— Другого выхода нет. — отрезал я.

— Я могу договориться с магистром.

Вот теперь стало действительно интересно.

— И что же ты ему можешь предложить?

Лара поняла, что сказала глупость. Лицо осталось спокойным, но пальцы стиснули край плаща.

— Политический брак важен дому, а не Саэрону лично. Если я вернусь с достойным результатом экспедиции, отец выслушает меня. — продолжила эльфийка.

— Но трофея то у тебя нет? — моя бровь слегка приподнялась.

Её взгляд метнулся к моей сумке.

— Амулет всё ещё может привести к дракону.

— Когда окажемся далеко от твоего магистра, проверишь.

— Ты не имеешь права удерживать родовую собственность. — вспылила Лара

— И-и-и-горь. — протянул я.

Брат встал. Лара отступила, но он уже оказался рядом, взял её поперёк туловища и поднял.

— Отпусти меня, грязное животное! — она начала колотить своими кулачками по спине брата.

— В кусты, — сказал я. — И не ломай. Она нам ещё нужна.

Игорь унёс её вверх по оврагу. Ветки затрещали, затем раздалось возмущённое ругательство на эльфийском. Я остался у поваленной сосны и посмотрел на место, где сидел Рон. Нет, все — таки Лару отпускать было нельзя. И беспокоился я даже не за себя — мы то с Игорем уйти сможем, а вот Рон и его семья… Навряд ли. Как же удобно было ее просто прибить и не мучится с эльфами! Я собрал сумки, поднялся и пошёл за Игорем.

Он стоял на небольшой поляне. Лара сидела возле куста, прижимая руки к груди. Игорь не связал её, только загородил дорогу. При моём появлении она насупилась, словно обиженная кошка. Я остановился напротив. Лара смотрела снизу вверх и молчала. Ни просьб, ни обещаний. Она поняла, что сейчас любое слово могло стать последним.

— Договор еще в силе. — сказал я. — Надеюсь ты помнишь его условия.

Она медленно поднялась.

— Я помню.

Игорь вопросительно посмотрел на меня.

— Вперёд, брат. Надо уйти подальше до смены дозоров.

Мы двигались на северо-запад до темноты, не возвращаясь к реке и не пересекая старые тропы. Рон предупредил про поиски вдоль дороги, поэтому я выбрал каменистые склоны. Там следы оставались хуже, зато идти приходилось медленно. Лара дважды падала. Во второй раз Игорь молча посадил её на плечо и понёс.

Я проверял тыл каждый час, прислушивался к звукам леса вместе с Игорем, принюхивался. Ничего. Ни собак, ни людей, ни эльфов. Только один раз попалась свежесрезанная ветка на высоте моего плеча. Срез был ровным, но рядом не нашлось ни следов, ни щепок. Может, старый охотничий знак.

Мы сменили направление и ещё два часа карабкались по сухому ручью. Ночевать устроились под каменным выступом. Перед ним росли ели, а сзади поднималась сплошная скала. Напасть незаметно можно было только сверху, а там голый камень. Костёр опять не разводили. Съели остатки медвежатины холодными. Игорь лёг у входа, а я остался дежурить первым. Лара сидела возле скалы, завернувшись в плащ.

— Они найдут нас, — сказала она.

— Тогда почему до сих пор не нашли? — спросил я, ковыряясь палочкой в земле.