Страница 8 из 62
Эван Мэтисон, королевский лесничий, вошёл в дом с шумом и грохотом. Он был пожилым, но крепким мужчиной с седыми волосами и бородой. Его лицо выражало усталость.
— Кейтлин! — воскликнул он, увидев странную сцену. — Что с тобой?
Его изумление было понятно: я босиком на холодном каменном полу, растрёпанная, в одной нижней рубашке. А Дугальда крепко держит меня повыше локтя.
Мне хотелось броситься к этому мужчине и рассказать ему всё, но взгляд Дугальды, полный угрозы, остановил меня. Опустив глаза, прошептала:
— Я… Ничего, отец…ничего не случилось…
Эван Мэтисон нахмурился, взглянув вопросительно на Дугальду. Та театрально пожала полными красивыми плечами, и подошла к нему. Они поцеловались, и Дугальда встала рядом с ним, укоризненно глядя на меня.
— Эван, дорогой, это опять произошло. Я же говорила тебе, что бедняжка не в себе. Мы только что обнаружили её здесь, на кухне в таком виде. А на днях — какой кошмар: девчонка сбежала, помчалась куда-то на лошади, и, разумеется, упала. Что тут было! Весь дом стоял на ушах, пришлось потревожить доктора Мактавиш. Можешь сам у него спросить — бедному приходится теперь каждый день ездить к нам в такую даль…
Я смотрела на мужчину, который приходился мне родным отцом, пытаясь найти в его глазах хотя бы каплю понимания и сочувствия.
— Ты можешь объяснить, что ты делаешь здесь посреди ночи? — в голосе я услышала раздражение, хотя и не без тревоги.
Я хотела что-нибудь сказать, но слова застряли в горле.
В этот момент Лаклан, которая, оказывается, находилась в каморке, выкатилась оттуда, как колобочек. Решительный и взъерошенный. Бедную старушку, кажется, тоже изрядно потрепали.
— Господин, это не то, что вам говорят! — её голос дрожал и звучал пронзительно, отчаянно. — Кейт ничего плохого не сделала! Эти женщины…
— Замолчи! — рявкнул Эван, поворачиваясь к ней. — Как смеешь ты, простая служанка, вмешиваться в дела своих господ? Неужели ты думаешь, что тебе дадут слово, прежде, чем твоя хозяйка закончит говорить?
Лаклан замолчала, её плечи опустились. Я чувствовала, как внутри меня растёт отчаяние. Похоже, зря я ждала его, как свою защиту.
— Я хочу знать правду, — произнёс Эван, переводя взгляд на Дугальду. — Только вначале мне нужно раздеться и поесть. Пусть Кейт сейчас отправляется к себе, с ней я поговорю отдельно.
Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Нельзя было, чтобы Дугальда ещё сильнее накрутила его. Он должен был выслушать меня!
— Отец, они… они издевались надо мной, — слова вырывались с трудом, словно пробиваясь сквозь невидимые преграды. — Дугальда и её дочери… они хотели…
— Достаточно! — перебила меня Дугальда, её лицо покраснело от гнева. — Это ложь, Эван. Ты ведь знаешь, что Кейт всегда…привирает, мягко говоря.
Отец долго смотрел на меня, его глаза были непроницаемыми. Затем он обратился к Дугальде.
— После меня ты главная в доме. И отвечаешь за воспитание наших дочерей. То что я увидел и услышал — вопиющее безобразие. Я отдохну и разберусь во всём. Если Кейт говорит правду, ты будешь отвечать за это.
— Разумеется, дорогой, — ответила Дугальда, улыбаясь своей особой, холодной улыбкой. Как оскал.
Я стояла, чувствуя себя беспомощной и одинокой. Мои надежды на помощь отца рухнули, словно карточный домик. И я больше не стану вмешивать старенькую Лаклан — эти гадины просто прихлопнут её, оставив мокрое место. Никто и не заметит, если уж со мной так… Теперь я отчётливо понимала, что должна найти способ выбраться из этой ситуации сама, потому что никто другой не сделает это за меня.