Страница 4 из 62
Последние лет двадцать своей жизни я носила только короткую стрижку! Ахнув, я принялась ощупывать и оглядывать себя. А потом прижала дрожащие ладони к лицу. К гладкому лицу с молодой кожей без единой морщинки. Если у племянника была задача свести меня с ума — ему это удалось. Каким-то образом я стала ощущать себя молодой девой. Длинные шелковистые волосы, хрупкие руки и ноги.
— Что со мной, Господи, помоги мне, — прошептала я вслух. Голос тоже был чужой. Девичий, юный, переполненный отчаянием. Я как будто со стороны слушала его надрывные нотки.
За дверью послышались шаги и снова голоса — сразу много. И прежние женские, и ещё к ним прибавился мужской, энергичный. Та добрая старушка тоже вроде бы говорила что-то, дребезжала.
Голоса приближались, и я, заметавшись, не придумала ничего лучше, чем снова нырнуть под одеяло.
Честно говоря, я даже, наверное, была рада тому, что сюда сейчас кто-то войдёт. Это было лучше, чем остаться наедине с собой и своей поехавшей кукушкой.
Натянув одеяло до подбородка, я наблюдала за тем, как они входят все: госпожа Дугальда, её дочери, старушка Лаклан и с ними мужчина в черном камзоле. По характерному саквояжу в его руках, я поняла, что это доктор.
Он улыбнулся с порога, а потом направился прямо ко мне, бросив остальным, чтобы не подходили ближе и не мешали осматривать больную. Сев рядом со мной, он снова изобразил свою дежурную профессиональную улыбку. А я смотрела на него во все глаза, не зная, что мне делать и как себя вести. Поэтому просто лежала и тряслась под своим сырым и жёстким одеялом.