Страница 34 из 62
Глава 19
Утро прокралось в комнату серым маревом, точно стыдясь своего раннего появления. Я проснулась от уже привычного ощущения тревоги, что уже давно стало моим постоянным спутником. В доме царила та особая тишина, которая бывает лишь на рассвете, когда даже птицы ещё не решились нарушить утреннее безмолвие.
Ночь я провела в странном состоянии — между сном и явью, будто я плыла в тумане, не в силах найти твердую почву под ногами. Как в болотной трясине. Солнце еще не встало, когда я спустилась в столовую.
Томас сидел за столом, склонившись над книгой, перед ним догорала свеча, оплывшая до самого подсвечника. Воск застыл причудливыми наплывами, словно замерзший ручей. Он не спал всю ночь. Это было ясно с первого взгляда: его лицо, обычно такое улыбчивое, спокойное и невозмутимое, теперь казалось изможденным, тени под глазами легли густо, как чернильные пятна на пожелтевшей бумаге.
— Вы не ложились, — сказала я тихо, останавливаясь в дверях.
Он вздрогнул, словно разбуженный, и медленно поднял на меня взгляд. В его глазах читалась усталость, но не та, что приходит после бессонной ночи, а глубже. Когда человек неделями не находит себе места. Обычно аккуратно причесанные седые волосы были взъерошены, словно он не раз проводил по ним рукой в беспокойстве.
— Нет, — ответил он просто и отложил книгу в сторону. Я мельком увидела переплет — старый, потертый, с вытертым золотым тиснением. Ботанический атлас, кажется.
— Вы тоже беспокоитесь за Эдварда.
Томас не ответил сразу. Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него следы бессонницы, и вздохнул.
— Его отсутствие затянулось слишком уж надолго. А учитывая обстоятельства…
Тихо прозвучавшие слова словно повисли в воздухе, тяжелые, как предгрозовая тишина. Я подошла ближе, и теперь при свете утра увидела, что страницы книги, лежащей перед ним, испещрены пометками — аккуратными, но частыми, будто он что-то искал, листал снова и снова, не находя ответа.
— Я решила поехать во дворец, — сказала я твердо. — Не могу больше ждать, сложа руки.
Томас поднял глаза.
— Я догадывался, что вы скажете это сегодня. Я тоже поеду — буду сопровождать вас.
Это было неожиданно, но в то же время — словно что-то давно ожидаемое. Мы смотрели друг на друга, и в его взгляде читалось то же, что и в моем сердце: тревога, решимость, готовность к действию. И капелька облегчения, потому что нас было уже двое.
— Тогда вам, наверное, нужно устроить дом на время отъезда? — проговорила я. — Ох, а цветы!
— Я привезу женщину из деревни, — сказал торопливо Томас, поднимаясь — Она присмотрит за всем. Сейчас же поеду.
Я кивнула.
Сборы заняли весь день. В основном, хлопоты в оранжерее. А вещей у меня было не густо — здесь думать об этом не было нужды. Своё бальное серое платье я надевала к ужину, а из двух шелковых халатов Эдварда сшила на скорую руку вполне приличные туники для дома. Однако, для появления во дворце всё это не годилось, и это было ещё одной проблемой.
Томас уехал в деревню и вернулся к полудню с высокой, сухопарой женщиной по имени Марта. У нее были грубые, натруженные руки и спокойный, уверенный взгляд.
Я провела ее по дому, объясняя, как ухаживать за оранжереей, какие цветы требуют больше воды, какие — меньше, где нужно притенять, а где, напротив, открывать солнцу. Она слушала внимательно, изредка кивая, и я почувствовала, что могу доверить ей это — она не подведет.
— Особенно берегите вот эти орхидеи, — сказала я, останавливаясь у большого горшка у окна. — Они капризны…
Марта улыбнулась.
— Будьте спокойны, мисс.
Я уговорила Томаса пообедать вместе. Нам было что обсудить с ним. Однако, за обедом Томас был необычайно молчалив. Он ел медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, и время от времени его взгляд терялся где-то вдали, за окном.
— Мисс Кейтлин, — наконец проговорил он, откладывая вилку. — Вы понимаете, чем рискуете? Если вас схватят…А в этом случае рискую и я: хозяин из меня душу вытрясет, коли я вас не сберегу, как его любимый цветочек.
Понятно, что он неловко пытался пошутить.
Я сжала пальцы вокруг стакана.
— Мы что-нибудь придумаем. Главное — узнать, что с Эдвардом.
Томас задумался, потом вдруг сказал:
— Есть один человек. Леди Ингрид Далтон. Они…близки с лордом Макгрегором. Может быть, она сможет помочь.
Я удивилась.
— У Эдварда есть знакомые при дворе?
— Она наша соседка. Он иногда помогал ей с садом.
Мне стало странно и неуютно от мысли, что есть люди, знающие Эдварда лучше, чем я. Но сейчас это не имело значения. Не хватало ещё ревности ко всем остальным переживаниям. Однако, кольнуло.
— Хорошо. Давайте попросим ее о совете.
Внезапно Леди Далтон оказалась высокой, статной женщиной лет семидесяти, с седыми волосами, уложенными в строгую прическу, и пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели насквозь. Ее дом был уютным, наполненным запахом старых книг и сушеных трав. В то же время это был дом настоящей леди: изящная мебель, старинные вазы, картины, подобранные с тонким вкусом.
Мы рассказали ей все — про отравление, про плащ, про исчезновение Эдварда. Она слушала молча, лишь изредка кивая, а потом поднялась и велела служанке подать чай. За распахнутым окном шелестел дождь, а в камине жарко горел огонь.
— Вы правильно сделали, что приехали ко мне. Не представляю, как бы вы появились во дворце. У вас был хоть какой-то план?
Я нерешительно взглянула на Томаса, тот кивнул.
— У меня есть подруга: Аннабет Хартфорд. Дочь лорда Хартфорда. Скорее всего она в курсе всех дворцовых сплетен. Я намеревалась найти её и расспросить…
— Вы ведь раньше никогда не бывали при дворе? — спросила леди Далтон, пристально глядя на меня.
Я покачала головой.
— Нет. Только на том злосчастном балу. Хорошо меня знает в лицо лишь семья Аннабет.
Леди Далтон задумалась, потом неожиданно улыбнулась.
— Это замечательно. Тогда вы поедете в роли моей племянницы. Разумеется, я отправлюсь с вами. К слову, лорд Хартфорд мой давний партнёр по игре в покер. И мы можем беспрепятственно заглянуть к нему с визитом.
Томас вздохнул с облегчением.
— Это… прекрасная идея. Вы — чудо, леди Далтон!
Я благодарно сжала руки на груди.
— Леди Далтон, спасибо вам огромное! Но…вы ведь понимаете, что…
Леди Ингрид вскинула бровь и сделала глоток чая из почти прозрачной фарфоровой чашечки размером чуть больше напёрстка.