Страница 27 из 62
Однажды утром, когда мы с Эдвардом завтракали в небольшой столовой, меня посетила идея, которую я поторопилась выразить немедленно: возможно из-за чувства вины, которое покусывало меня. Ведь я невольно подозревала человека, который был в этом мире моей единственной родственной душой.
— Эдвард, — начала я, — вы были так добры ко мне, что я хотела бы сделать что-то для вас в ответ. Может быть, украсить ваш сад? Я заметила, что у вас много ярких цветов, но почти нет тех, что растут на болотах. Они не такие броские, но в них есть своя прелесть.
Лорд поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнул интерес.
— Что вы предлагаете, Кейт?
— Если вы не против, я хотела бы создать большую альпийскую горку, но не из обычных садовых растений, а из местных болотных видов. Там есть такие изумительные образцы — пушица с её серебристыми колосками, разнообразные осоки с причудливо изогнутыми стеблями, мохнатые кустики андромеды болотной…
Лорд задумался, потом его лицо озарилось улыбкой:
— Превосходная идея, Кейтлин. Это действительно будет уникальное дополнение к саду. Такое сочетание дикой природы и моего…кхм…отшельнического образа жизни очень уместно. Символизм во всём его проявлении. Давайте сделаем это!
Мы начали работу немедленно. Я часами проводила время на болотах, собирая редкие экземпляры. Здесь царила своя особая атмосфера — таинственная, пропитанная запахом торфа и воды. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь туманную дымку, создавали причудливые световые узоры на поверхности мелких озёр. Птицы знакомые мне раньше лишь из книг выводили приглушенные трели, а стрекозы с прозрачными крыльями зависали в воздухе, словно живые драгоценности.
Особенно меня восхищали солнцезащитники — эти удивительные растения, чьи листья, подобно маленьким зонтам, прикрывали нежные цветы от излишне яркого света.
Каждый найденный экземпляр был словно частью природной мозаики. Вот куртина сабельника болотного с его розовыми метёлками, вот группы вереска с мелкими колокольчатыми цветами, а там, в тени старых сосен, раскинулись заросли черники. Мне, как ботанику, всё было так радостно увидеть своими глазами.
Работа над горкой стала для меня чем-то большим, чем просто садовым проектом. Это было подобно созданию живописного полотна, где каждый элемент имел своё место и значение.
Мхи различных оттенков создавали основной фон, словно зелёный бархат. Высокие травы группировались в естественные композиции, а низкорослые растения заполняли пространство между камнями.
— Знаете, — сказал как-то Эдвард, созерцая результаты моей идеи и нашей общей работы, — в этой горке есть что-то символическое. Она словно связывает два мира — дикий и культурный, природный и рукотворный.
Я улыбнулась благодарно тому, что он понимает меня без слов.
Теперь я знала точно: здесь, среди этих удивительных растений, рядом с человеком, чья душа так же стремится к красоте, как моя собственная, я нашла то, чего искала так долго и давно.
И пусть кто-то называет его Тёмным Лордом, пусть ходят слухи о его таинственности и замкнутости — я знаю правду. И я была благодарна судьбе за то, что она дала мне шанс стать частью его удивительного мира.
Во всяком случае, так мне тогда казалось.