Страница 63 из 67
— Именно так, разве, если бы он просто пришёл для того, чтобы нас сгубить, то не сделал бы этого сразу же, как только узнал, что у нас здесь появились детки? — дополнила слова своего любимого Вивьен.
Один за другим они говорили наперебой, а я откровенно не мог поверить в то, что, оказывается, так же повлиял на существ здесь живущих, как и они на меня.
— Мудрейшая, мы живём в неведении уже три года, — вновь заговорил Вагни, и кротко глянул на меня, наверное, чтобы убедиться, что я в порядке, а после продолжил. — Столбы, ограничивающие магию, всё ещё работают. Мы не можем использовать свои силы и развиваться как общество дальше. Йохан — наш шанс, с его помощью мы можем достучаться до верхушки, сможем дать им понять, что лучше нас оставить в покое! Если мы сейчас поступим опрометчиво, тогда неизвестно, что будет в будущем, и сможем ли мы когда-то сбросить оковы.
Толпа зашумела, споры вспыхнули с новой силой. Кто-то кричал, что Вагни сам предатель и несёт чепуху, а кто-то перешёл на другую сторону и поддерживал нас.
Викаса Вакан поднялась с трона, и её фигура нависла над нами всеми. В зале вновь воцарилась полная тишина.
— Удаляюсь для принятия решения.
Сухо сообщила старейшина, развернулась и ушла за ширму из шкур.
Я стоял, почти не дыша, ибо время растянулось в вязкую патоку. Было слышно как трещит огонь в костре, да кто-то тихо перешёптывается за спиной. Я смотрел на Вагни, на Хобин, на дедушку Бено, и ощущал, как нежно разливается в груди странное тепло. Это была надежда. Они не оставили меня, даже когда всё было против меня — они пришли мне на выручку. И это самое дорогое в мире сокровище.
Буквально через несколько минут староста вернулась. Она подошла ближе к краю возвышения, чтобы её было хорошо слышно и видно. Я увидел в её глазах что-то новое — смесь усталости и принятия.
— Йохан Наугрим, — произнесла она, и всё вокруг затрепетало. — Боги благоволят твоей душе. Слушай же решение Мудрейшей: ты понесёшь наказание за свои преступления, будешь отрабатывать провинность на мельнице с зерном. Будешь работать до тех пор, пока не докажешь свою преданность вновь. Но никто не посмеет причинить тебе вред, никто не посмеет осудить, ибо ты — наша надежда. Надежда на свободу от внешнего гнёта. Если ты согласен, то будешь жить среди нас, любить, наслаждаться бытием своим. Если нет — я не смогу защитить тебя, дитя.
Я смотрел на неё, и голос мой предательски задрожал, но я ответил:
— Я согласен! Буду работать, буду помогать. Сделаю всё, чтобы остаться.
— Да будет так, — Викаса Вакан вновь улыбнулась с той теплотой и нежностью, что так отдавались в сердце.
С меня сняли кандалы, а после на меня сразу же бросились с объятиями Хобин и Вагни, и я обнял их горячо в ответ. Я теперь не один, я связан с этим местом целиком и полностью. Теперь это — мой дом.